Список подозреваемых, собственно, сузился до предела. Это или Алекс, или Кондрат Филиппович. Больше некому. Вспоминаю сон. Тот, где мы играли в мафию. Стоит ли воспринимать его как пророчество? И как истолковать то, что слепой старик в моем сне умер? На что это намек? Это видение мне только все карты спутало.

К черту. Сам догадаюсь. Сам вычислю. И сам сверну шею.

Это началось вчера.

Что стало первым тревожным звонком? С какого события стоит вести отсчет? Пожалуй, с исчезновения кошки.

День выдался поразительно спокойный. Подозрительно спокойный. И Кондрат, и Алекс, словно подслушав мои мысли, с самого утра никуда не отлучались, торчали все время на виду. В пещере царила сонная, умиротворяющая атмосфера. Никто не шумел, не ругался, все молча занимались своим делом. Когда именно убежала кошка, – точно никто не смог бы сказать. Но она убежала. А точнее – пропала.

Я первый заметил ее исчезновение, укладываясь спать. Рыжка каждый вечер прибегала ко мне, устраивалась на груди или на животе и мигом засыпала. Лежала теплым меховым шариком, тихо сопела во сне, слегка вздрагивала. С кошкой я засыпал сном младенца, отрешившись от всего, забыв и о людях, и о пещерах…

Маша страшно злилась, что кошка спит со мной. Завидовала, наверное. Один раз она даже замахнулась на зверька кулаком, но вышло только хуже. Рыжка в ужасе метнулась от хозяйки прочь, и больше не отходила от меня даже днем. Сопровождала, куда бы я ни пошел. Удивительно умное существо. Видит, что занят – не лезет, сидит в сторонке. Сяду отдохнуть – подбежит, ткнется носом в колено, начнет тихо-тихо мурлыкать. Так хорошо становилось в такие моменты! Мне даже казалось, еще немного, и кошка заговорит со мной. Как в сказке, «молвит голосом человечьим».

И вдруг она пропала.

Я полежал минут десять, волнуясь все больше и больше. Потом вылез из спальной ямки и пошел искать кошку. За полчаса обшарил весь зал Апсны. Никаких следов Рыжки. Следам, конечно, взяться было неоткуда. Ни на глине, ни тем более на камнях кошачьи лапы вмятин не оставляли. А если какие-то следы и были, разглядеть их мешал недостаток освещения. Вот когда пожалел, что я – человек, а не кот. По запаху нашел бы Рыжку в два счета.

Маша в ответ на вопрос, куда могла подеваться кошка, лишь передернула плечами и бросила с раздражением:

– Да она вечно где-то бегает.

Я хотел за шкирку вытащить горе-хозяйку из ямки и как следует встряхнуть, чтобы стала разговорчивее. Но не стал. Видно было, что Мышка не врет. Она потеряла к кошке-«предательнице» всякий интерес.

Я опять обежал половину пещеры, расспрашивая, не видел ли кто кошку. Многие уже легли спать, так что большой радости мои расспросы людям не принесли. Идею пойти прочесывать пещеры все подняли на смех. Даже Туся и Дуся вежливо послали меня куда подальше. Что ж, оно и понятно. Все работали, все умотались. Перспектива шляться по холодным темным залам в поисках кошки не прельщала никого. Но я чувствовал: что-то тут не так. Какая-то тревога витает в воздухе. Не мог объяснить даже себе, но чувствовал.

Уснуть я не мог очень долго. Ворочался, вздыхал, вскакивал на ноги и снова ложился. Потом усталость взяла верх и отяжелевшие веки сомкнулись.

Алекс тихо вылезает из своей ямки. Оглядывается по сторонам, проверяя, все ли спят.

Потом вытаскивает мой нож, острый, словно бритва. Украл, воспользовавшись тем, что я потерял бдительность.

Медленно, не издавая ни звука, крадется ко мне.

Рука, сжимающая клинок, вздымается…

Я вскрикиваю и просыпаюсь.

– Герман, успокойся. Дай поспать… – раздается из соседней ямки ворчание Лады. Она вздыхает, поворачивается на другой бок. Снова наступает тишина.

Это сон. Просто сон.

Алекс спит в своей ямке, я даже вижу отсюда его плечо. Оба ножа лежат в углублении, заложенные камнем. Все племя спит. Тишина и спокойствие. Светляки светят вполсилы. Все, как обычно. Просто сон. Страшный. Давно мне не снились кошмары. Кошка каким-то образом их отгоняла. Теперь зловещие видения вернулись. Значит, сон отменяется.

Я вылезаю из ямки и тут только замечаю, что соседнее спальное место, принадлежащее Остриковой, пустует. Маши нет.

Пошла купаться? Я кидаюсь к лестнице. Нет, на берегу ее тоже нет. И со стороны Купели не доносится плеска. Куда она могла уйти ночью? И главное – зачем?

Ничего не поделаешь, придется нарушить покой вождя Афанасия. На кошку им плевать, это я понял. Но исчезновение Мышки – это уже серьезно.

Вождь вскакивает быстро, но просыпается не сразу. Смотрит на меня мутными глазами, словно не видит. Он хмурится, злится. На меня, ясное дело. И на Машу, которой взбрело вдруг в голову куда-то сбежать.