«Впрочем, – подумал дежурный, – это уже не моя забота. Моя забота – вот», – и покосился на красную кнопку.

Он почувствовал, как вспотели ладони. Дежурный нагнулся и вытер их об штаны.

Сигнала пока не было.

Ирина мчалась, почти не разбирая дороги. Где-то на заднем плане сознания билась мысль: «Удивительно, как это я до сих пор ни во что не врезалась?»

Она давила на газ и не сбрасывала скорость даже на поворотах, пока машина не начинала вываливаться из траектории, опасно устремляясь к поребрику. Тогда она резко отпускала педаль акселератора, и «четырнадцатая» послушно «заныривала» в поворот.

Ей казалось, что сейчас самое главное – не опоздать.

Правда, она вряд ли смогла бы ответить, что значит это «не опоздать» и какой она отвела себе срок. Точно так же она бы ни за что не сказала, почему ей нельзя опаздывать и как могут быть связаны события, происходящие под землей, со скоростью движения ее автомобиля.

Это было что-то вроде защитной реакции; Ирина не позволяла себе думать ни о чем другом, кроме одного: «Главное – не опоздать!» И, выскочив из поворота на прямую, продолжала давить педаль газа в пол.

В Тушине прошли ее детство и юность. Она знала этот район, как свои пять пальцев. Сначала Ирина хотела дворами подъехать к виадуку: так было короче и быстрее, но потом рассудила, что лучше выехать на Волоколамское шоссе и оставить машину рядом с самой станцией.

Ирина знала, почему она так решила, но боялась признаться в этом даже самой себе: «Гарину… или Ксюше может потребоваться помощь. Может быть, придется везти их в больницу… Лучше, если машина будет под рукой». Это была запретная мысль; Ирина испугалась, что может сглазить, накликать беду, поэтому она оставила в сознании только конечную цель – «Тушинская», а все остальное (почему надо было ехать именно туда) постаралась забыть.

Чем ближе она подъезжала по улице Свободы к шоссе, тем становилось все больше и больше машин. Ирина включила все, что только можно было включить: габаритные огни, противотуманные фары и дальний свет; даже «дворники» работали постоянно, смахивая с лобового стекла капли. Дождь к тому времени стал утихать, вода уже не обрушивалась на землю отвесными потоками.

Машины, ехавшие впереди, постепенно замедляли ход. Ирина выкатилась на трамвайные пути и помчалась дальше. Она не обращала внимания на тряску и меньше всего в тот момент думала о подвеске. «Главное – не опоздать!»

Прямо перед ней на рельсы выскочила серая «Волга»; Ирина надавила на клаксон, прогоняя зазевавшегося пенсионера (или кого там еще; она считала, что на «Волгах» ездят только пенсионеры).

«Волга» заметалась из стороны в сторону, затем грузно осела на передние колеса, задрав тяжеловесную корму; стоп-сигналы зажглись противными красными огнями.

Ирина выругалась и выкрутила руль влево. Машина скакнула на встречные пути; Ирина увидела свет фар и услышала грозный предостерегающий звонок – прямо на нее ехал трамвай. Ирина до отказа утопила педаль газа и помчалась в лобовую атаку, как Маресьев в знаменитом фильме.

Трамвай зазвенел еще громче. Теперь звонок раздавался непрерывно. Ирина уже могла разглядеть побледневшее лицо вагоновожатой. Женщина сидела, вцепившись обеими руками в ручку перед собой и что-то кричала: надо думать, что-то не слишком лестное.

Справа показался небольшой разрыв в плотном потоке машин; Ирина качнула рулем и в самый последний момент ушла от неминуемого столкновения. Едва трамвай проехал мимо, Ирина снова выехала на встречные пути и помчалась дальше.

Перед самым поворотом на Волоколамское шоссе автомобили тащились по дороге в три ряда. В обычный день это означало стоять и терпеливо ждать, пока тебя кто-нибудь пропустит. Но только не сегодня.

Ирина нажала на клаксон, включила «аварийку» и нахально засунула капот в узкий промежуток. Она чуть было не протаранила багажник ехавшей впереди «Ауди». Но, видимо, звезды двадцать первого сентября стояли на небе как надо. «Ауди» проехал вперед, а Ирина, поигрывая сцеплением, еще немного продвинула машину.

Она не отпускала клаксон, и другие водители, увидев такую настойчивость, благоразумно решили не связываться с сумасшедшей бабой. Поток остановился; три машины замерли в ряд, пропуская «четырнадцатую» на поворот. Ирина убрала руку с клаксона и резко рванула с места. До станции метро оставалось совсем немного.

На ближайшем перекрестке напротив Тушинского рынка стояла машина ГИБДД. Ирина пробовала повернуть, но суровый сержант в черной куртке из кожезаменителя покачал головой и для верности погрозил ей пальцем.

Странно, но Ирину это не разозлило, наоборот, подействовало успокаивающе. Присутствие человека в форме давало хоть какую-то надежду на то, что все обойдется; наверное, форма подсознательно ассоциировалась у нее с порядком.

Ирина приткнула машину к бордюру и выключила зажигание.