Высокий повернулся и что-то сказал девочке, которая пряталась у него за спиной. Затем он подбежал к Денису, свесился с края платформы и принял Алису.

Денис снял с шеи папку, ловко вскарабкался на платформу и стал рядом с мужчиной.

– У вас случайно нет ингалятора? Что-нибудь от астмы?

Истомин понимал, насколько глупо звучит его вопрос. Можно подумать, все нормальные люди разгуливают по улицам с карманами, туго набитыми ингаляторами, а уж в метро без них и вовсе не спускаются. Однако сейчас он ожидал услышать какой угодно ответ, вплоть до: «Конечно, у меня тут завалялась парочка… Какой предпочитаете?» Сегодняшний день был так богат на сюрпризы, что он бы не удивился.

Но чуда не произошло. Мужчина покачал головой. Он взял Алису за руку и помял ей ладошку. Потом заглянул в ее глаза и спросил:

– Ты как? Дышать можешь?

– Все в порядке, – ответила Алиса.

Но то, как она это сказала, свидетельствовало об обратном. Ничего не было в порядке.

Ее дыхание участилось, черты лица заострились, губы и кончик носа покрыла синева.

Алиса растерянно улыбнулась, словно хотела сказать: «Да ладно, чего вы со мной возитесь? Все нормально. Не отвлекайтесь. Решили бить друг другу морду – пожалуйста. А я уж как-нибудь сама».

Мужчина выглядел озабоченным. Он и не скрывал этого. Было видно, что ему не терпится поскорее вернуться к своим проблемам. Он словно боялся утратить решимость и не хотел отвлекаться на всякую ерунду.

– Ничего, ничего, все пройдет, – рассеянно сказал он.

Денис заметил, что мужчина говорил с Алисой как-то второпях, поспешно, как это делают врачи на обязательной диспансеризации. Он был настолько погружен в свои мысли, что вздрогнул, когда за его спиной неожиданно раздался шорох.

Мужчина резко обернулся; в резком повороте проявилась скрываемая до поры агрессия.

– Что это?

Папка, которую Денис положил на бетонный пол, медленно шевелилась.

Алиса улыбнулась.

– Собака. Просто несчастная собака. Можно сказать, собака нелегкой судьбы.

Мужчина усмехнулся и взял папку. Он развязал тесемки и выпустил испуганное существо наружу.

Собачонка тявкнула и тут же напустила лужу.

– Ого! – мужчина заглянул в рисунки. – Вы художница, да?

– Нет, я только учусь… – начала было Алиса.

Денис почти физически ощущал, как нервное напряжение (которое также могло послужить причиной внезапного приступа) постепенно отпускает Алису. Такое с ней бывало. Когда она нервничала, то сразу тянулась за ингалятором. Но, наверное, так же верно было и обратное: стоило Алисе немного расслабиться, забыть о существовании своей астмы, как та, обиженная, отступала.

– Домашнее задание, – продолжала Алиса. – В выходные рисовала на Арбате… Не очень хорошо, но… – она осеклась и посмотрела на Дениса. – Вспомнила, где я его видела.

– Кого? – Денис пытался смотреть на Алису, и не мог отвести глаза от высокого мужчины.

Его лицо менялось, словно он увидел нечто кошмарное. Странно. Денис заглянул в папку. Ватман, лежавший вторым, выглядел вполне невинно: типичная влюбленная парочка, оба улыбаются.

Денис даже вспомнил, когда Алиса нарисовала этот рисунок. Сам он бегал в «Макдоналдс»: себе – за чизбургером, Алисе – за филе-о-фиш. Еще он взял две кружки горячего кофе, а когда вернулся, Алиса похвасталась, что заработала двести рублей.

– Странные какие-то, – с обидой добавила она. – Деньги дали, а портрет забирать не захотели. Наверное, не понравился.

Именно портрет влюбленной парочки произвел на мужчину такое впечатление. Он будто окаменел. Но его большие красные руки тряслись так, что лист ватмана того и гляди грозил лопнуть.

– Да-да, – говорила Алиса. – Это его ты толкнул. Там, на станции. Как тесен мир! Точно. Это он.

– Это он, – словно эхо, отозвался мужчина.

Папка выпала у него из рук, и мокрые листы ватмана разлетелись, но пальцы продолжали сжимать тот самый рисунок.

Мужчина повернулся всем телом – как робот из «Звездных войн» – и, сказав что-то, пошел обратно.

– Что он сказал? Я не расслышала, – спросила Алиса.

Денис и сам не был уверен, что правильно понял слова мужчины. Но если он все-таки правильно его понял, то это было настолько ужасно, что он отказывался верить.

– Кажется… Кажется, что-то вроде… – он пожал плечами, – «Я убью его».

Гарин едва ли отдавал себе отчет в том, что делает. Все вокруг задрожало и поплыло, а блаженное ощущение твердой опоры под ногами исчезло без следа.

Он не замечал, что по-прежнему держит в руках ватман. Он смотрел куда-то между руками, сквозь и за бумагу, но их улыбающиеся лица намертво отпечатались на сетчатке. Даже если бы он закрыл сейчас глаза, он все равно видел бы их.

Размеренные шаги по бетону гулким эхом отдавались в ушах. Из глубин подсознания одна за другой всплывали различные картинки.

Лицо Ирины, когда они в последний раз (это было так давно, что он и не мог вспомнить, когда именно) занимались сексом.