— А ребенок?

— Это мальчик, и у него шесть имен.

— Шесть?

— Они назвали его по какому-то там вроде стихотворению, что лично я считаю совершенно дурацким делом. Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уэдерби Джордж.

— Это четыре имени, — возразил Профессор.

— Но строго математически говоря, — начал Крот Кроу, — нужно считать…

— Хорошо-хорошо. Шесть. Сколько ему лет?

— Два года.

— Что он делает?

— Да ничего такого особенного. Просто ползает по полу.

— В два года? Задержка в развитии. Чем занимается его отец?

— Он издатель.

— Это еще что такое?

— Знаете листочки бумаги с напечатанными на них буквами, вроде «Томатный кетчуп, вес 32 унц.» или «Знаменитые сигареты «Пэлл Мэлл»»?

— Да, что бы это ни значило. Ну и что?

— Принцесса говорит, кто-то должен управлять их печатаньем. Вот это и есть издатель.

— А она чем занимается?

— Кто?

— Другая Конни.

— Она размазывает соус по бумаге.

— Что-что?

— Принцесса именно так и сказала.

— Размазывает соус по бумаге?

— Принцесса говорит, что получается невкусно.

— Она не размазывает соус по бумаге, — объяснил Профессор, — Она пишет картины. Я думаю, — повернулся он к Джорджу Сурку, — что эта твоя подружка бурмесская принцесса — непроходимая дура.

— Она хочет с тобой познакомиться. Ее Конни, которая мужчина, он тоже был в Раттерсе.

— Действительно? Он не был, случаем, Фи Бета Каппа? [137] Впрочем, неважно. Возможно, нам удастся что-нибудь организовать.

— Он не знает нашего языка.

— Плохо. А выучить никак не может? Сколько ему лет?

— Около тридцати.

— Старшее поколение, — покачал головою Профессор. — Слишком поздно.

В этот момент кто-то из пернатых забавников сказал:

— Странная вещь появилась во дворе и движется к нашему сараю.

Все замолкли.

— Что-то приближается, — пояснил он.

Все начали заглядывать в шелку двери. Через зеленую лужайку прямо в их направлении ползло странное розовое голое существо.

— Где? Где? — забеспокоился Крот Кроу.

— В направлении юг-юго-запад, — сообщил ему Джорж В. Сурок.

— Что это такое?

— Это чудовище! — взвизгнула мисс Леггорн.

Чудовище проползло через шелку в сарай и немного полежало, переводя дыхание. Затем оно окинуло собравшихся взглядом. Собравшиеся на него смотрели.

— Это Джеймс Джеймс Моррисон Моррисон Уэдерби Джордж, — сказал Сурок. — Я видел, как он тискал принцессу.

— Да-да, — изрекло чудовище приятным голосом.

— Ничего от него не добьешься, — раздраженно заметил Профессор, — Говорить и то не умеет. Давайте расходиться.

— Но я же умею говорить, — сказал Джеймс на языке животных. — Чего ты на меня разозлился?

— Дражайшее, любезнейшее чудовище, — виновато смутился Профессор. — Я просто никак не мог подумать. Ты уж прости меня, пожалуйста.

— Да, — сказал Джеймс.

— В общем, все понятно, — объяснил собравшимся Белый Крыс. — Наука на все находит ответы. Он может общаться с нами, но зато не может говорить на языке своего племени.

— Да, — сказал Джеймс.

— Придется уж тебе, парнишка, говорить на нашем языке, — сказал Джек Джонсон.

— А мы думаем, он хорошенький на любом языке, — захихикали дебютантки.

— Дорогие леди, — сказало чудовище, — я от всей души благодарен вам за щедрый комплимент. Но я существо простое и непривычное к лести от таких очаровательных особ женского пола. В этом бурлящем мире конфликтов и конфронтаций одинокому существу вроде меня крайне успокоительно сознавать, что есть немногие, с кем можно беседовать и общаться.

— Его примитивное красноречие пробирает до самого сердца, — сказала одна из олених и состроила Джеймсу глазки.

— Где это ты раскопал всю эту возвышенную хрень? — спросил один из забавников.

— В колонке редактора, сочиняемой моим папашей, — ухмыльнулся Джеймс. — Он зачитывает свои статьи маме вслух.

— Честность и скромность, — сказал скаутмастер. — Весьма похвальные качества.

— Слышь, чудовище, а каково это жить в компании людей? Это сильно не как с нормальной публикой?