Молодой человек испустил дух, сидя перед монитором, и инспектор, записавший показания Эндрю, доверительно сообщил ему, что смерть, похоже, была вызвана естественными причинами. Не первый юноша умирает от сердечного приступа, разрыва аневризмы, злоупотребления амфетаминами, просто от несоблюдения элементарных правил безопасной жизни.

— Студенты идут на все, лишь бы сдать экзамены, — сказал полицейский со вздохом. Он много чего повидал. Вскрытие наверняка подтвердит его правоту. А пока Сьюзи и Эндрю не должны покидать штат Нью-Йорк и приглашаются в течение суток в полицейский участок для дачи показаний.

Прежде чем их отпустить, инспектор позвонил в «Нью-Йорк таймс», попросил к телефону главного редактора и осведомился, действительно ли репортер Стилмен работает над статьей о Джульярдской школе и намеревался встретиться днем с неким Джеком Колманом. Оливия Стерн все подтвердила без малейшего колебания, после чего попросила инспектора дать трубку журналисту. Инспектор не возражал.

— Как вы понимаете, я жду вас у себя в кабинете. Немедленно! — сказала Оливия.

— Само собой.

Эндрю отдал полицейскому телефон:

— Простите, я был обязан проверить, таковы правила. Заметьте, я не сказал ей, что вы здесь с подружкой.

— Премного вам благодарен, — ответил Эндрю, — хотя наш внутренний регламент этого не запрещает.

Полицейский разрешил им уйти.

— Почему ты ничего не сказал? — возмущенно спросила Сьюзи на улице.

— О чем? Что, попросив парнишку помочь нам собрать недостающие куски оперы, мы обрекли его на смерть? Что его, скорее всего, прикончил профессиональный убийца и что у нас есть основания верить в эту версию, потому что позавчера ты убила его коллегу? Тебе напомнить, что произошло на острове? Кто из нас двоих не захотел вызывать полицию из опасения, что это помешает нашему расследованию?

— Я должна поговорить с Кнопфом, нравится это тебе или нет.

— Поступай как знаешь. А мне надо поговорить со своим главным редактором, а я понятия не имею, что ей наплести, чтобы отстала. Текст я заберу с собой в редакцию, чтобы хорошенько изучить. Встретимся под вечер в отеле. Мне не нравится оставлять тебя одну. Будь осторожна и не включай свой телефон.

— Ты-то свой включил!

— У меня не было выбора. Теперь меня мучает совесть.

Эндрю требовалось привести мысли в порядок. Два десятка кварталов до редакции он решил пройти пешком. В первом же попавшемся по пути баре он попросил фернет с колой и, получив отказ (этого ликера по причине его непопулярности у них не имелось), вышел разозленный.

Увидев телефонную кабину, он позвонил в Сан-Франциско.

— Это Эндрю Стилмен. Я не вовремя?

— Зависит от того, с какой целью вы мне звоните, — ответил инспектор Пильгес.

— Я случайно оказался на месте убийства. Оставил там кучу отпечатков пальцев и теперь мне нужно, чтобы за меня замолвили словечко перед вашими коллегами.

— Нельзя ли поточнее?

— Пусть кто-то, вроде вас, заверит их, что я не из тех, кто убивает юнцов. Погибшему было не больше двадцати лет. Меня должны оставить в покое, дать мне время довести до конца журналистское расследование.

Пильгес не отвечал, Эндрю слышал его сопение.

— Вы, конечно, случайно оказались на месте преступления? — спросил наконец инспектор безразличным тоном.

— Примерно так.

— Где это случилось?

— В студенческом общежитии музыкальной школы Джульярд на 65-й улице.

— У вас есть догадки, кто это сделал?

— Нет. Но сработано профессионально.

— Что ж, я сделаю звонок-другой. В какую историю вы влипли на сей раз, Стилмен?

— Если я отвечу, что сам не знаю, вы мне поверите?

— Разве у меня есть выбор? Вам нужна помощь?

— Не думаю. Во всяком случае, пока.

— Если я вам понадоблюсь, смело звоните, а то я смертельно скучаю.

И Пильгес повесил трубку.

Подойдя к зданию редакции, Эндрю поднял взгляд на надпись «Нью-Йорк таймс» на фасаде. Потом засунул руки в карманы пальто и зашагал дальше.

Кнопф ждал Сьюзи на скамейке Вашингтон-сквер, читая газету. Она села рядом с ним.

— Ну и вид у тебя, — проговорил Кнопф, складывая газету.

— Я в растерянности, Арнольд.

— Раз ты обращаешься ко мне по имени, значит, дело серьезное.

— Надо было вас послушаться и не ехать на этот остров. Я выстрелила в человека и теперь должна буду с этим жить.

— Ты убила журналиста?

— Нет, того, кто пытался его утопить.

— Тогда это самооборона.

— Когда перед тобой продырявленный затылок твоей жертвы, от этого как-то не легче.

— Ошибаешься. Если бы затылок принадлежал тебе, то это очень многое бы меняло, как для меня, так и для тебя. Как вы поступили с телом?