Снова заглянув в схему, он понял, что они заблудились.

— Мы проскочили винтовую лестницу, она должна была находиться по левую руку.

Старые абонентские ящики прямо у нас над головой. Теперь надо придумать, как до них добраться.

Отдав Сьюзи фонарь, Эндрю развалил нагромождение коробок и обнажил ржавые перила шаткой лестницы, исчезавшей в люке наверху.

— Нам сюда! — сказал Эндрю, стряхивая с себя пыль.

Он полез первым, проверяя прочность каждой ступеньки. Сьюзи не стала дожидаться его разрешения следовать за ним. Она альпинистка, вспомнил он, старая лестница для нее пустяк.

Выбравшись на полуэтаж, Эндрю посветил вокруг и увидел громоздящиеся до потолка ящики с оловянными затычками в замочных скважинах. На каждом красовался позолоченный номер.

Сьюзи благоговейно приблизилась к ящику номер 1933. Эндрю изловчился и своим инструментом протолкнул личинку замка внутрь.

— Теперь ваша очередь.

Распахнув дверцу ящика, он жестом пригласил Сьюзи подойти. Она достала из ящика конверт, надорвала его дрожащими пальцами и прочла на лежавшей в нем визитной карточке единственное слово: «Snegourochka».

Эндрю приложил палец к губам Сьюзи и опять выключил фонарь.

В этот раз оба услышали шорох и дыхание. Крысы так не дышат. Эндрю замер, стараясь вспомнить схему, которую он заучивал наизусть именно для такого случая. Схватив Сьюзи за руку, он потащил ее вдоль стены с ящиками к краю полуэтажа.

Сьюзи обо что-то споткнулась и вскрикнула. Эндрю включил фонарь и навел луч на ведущие вверх ступеньки.

— Сюда! — Он ускорил шаг.

Теперь даже эхо их шагов не могло заглушить гулкий топот двух преследователей.

Эндрю перешел на бег, таща за собой Сьюзи. Путь им преградила дверь, которую Эндрю двинул ногой. Дверь устояла, но второго удара щеколда не выдержала. Он захлопнул дверь за собой и заблокировал железным ящиком.

Они выскочили в забитый рухлядью зал, где им в нос ударила густая вонь мочи и экскрементов. Видимо, когда-то здесь было логово бездомных. Это значило, что отсюда есть лаз наружу. Эндрю нашарил лучом фонаря дыру в потолке, пододвинул под нее каркас стола, поднял на него Сьюзи. Та с поразительной ловкостью подтянулась и исчезла в люке. Торопясь следом за ней, Эндрю услышал за спиной удары в дверь, потом грохот: это рухнули ящики — оставленная им шаткая баррикада.

Сьюзи указала на маленькое незарешеченное окно: похоже, через него бездомные проникали в свое жилище. Окошко вело в бетонный желоб, тянувшийся вдоль фасада почтамта на 31-й стрит. Хорошо, что в желобе не было воды.

Обоим пора было вдохнуть свежего воздуха. Эндрю прикинул, что они, вероятно, опередили преследователей на пару минут. В этом темном рву ниже уровня улицы их могли настигнуть и…

— Сматываемся! — распорядился Эндрю.

Выбравшись на тротуар, они перебежали попутные полосы Восьмой авеню и, стоя на осевой, остановили такси. Эндрю велел водителю доставить их в Гарлем. Когда они миновали 80-ю улицу, он сказал, что передумал, и попросил везти их назад, в Гринвич-Виллидж.

Пока такси ехало по Вест-Сайд-Хайвей, Эндрю бурлил от негодования.

— Вы говорили кому-нибудь, куда мы собираемся сегодня вечером? — спросил он, играя желваками.

— Конечно нет! За кого вы меня принимаете?

— Как вы тогда объясните случившееся?

— Почему бы им не быть просто бездомными?

— Там, где я впервые услышал шаги, людей не бывало много лет.

— Откуда вы знаете?

— Пыль на полу была нетронутой, как снег в Антарктиде. Нет, наши преследователи вели нас еще с вокзала. Могу гарантировать, что, когда мы выходили от вас, слежки еще не было.

— Клянусь, я никому ничего не говорила! — воскликнула Сьюзи.

— Верю, — сказал Эндрю. — Но теперь нам придется утроить бдительность.

Сьюзи отдала Эндрю конверт из абонентского ящика.

— У вас есть предположения, что бы это могло значить? — спросил он, открывая конверт.

— Ни малейшего.

— Вроде бы русское слово, — сказал Эндрю. — И это свидетельствует не в пользу вашей бабушки…

Сьюзи промолчала.

Войдя в квартиру Эндрю, замерзшая Сьюзи первым делом согрела чаю.

— «Снегурочка»! — вскричал Эндрю.

Сьюзи вошла в гостиную, поставила поднос и наклонилась к монитору компьютера:

— Опера Римского-Корсакова, написана в 1881 году по мотивам пьесы какого-то Александра Островского.

— Лилиан признавала только джаз, — сообщила Сьюзи.

— Раз ваша бабушка заперла бумажку с названием этой оперы в абонентском ящике на почтамте, значит, это не просто так.

— Про что опера?

— Про вечный конфликт стихий, — ответил Эндрю. — Сами читайте, у меня устают глаза. — Он встал и, пряча за спину дрожащие руки, улегся на диван.