Сьюзи попросила официантку принести ей еще один бокал вина. Эндрю жестом потребовал счет.

— Как вы с ней познакомились?

— В школе. Мы оба выросли в Покипси.

— Вы были вместе с таких юных лет?

— Если не считать двадцатилетнего перерыва. По прошествии двадцати лет случайно столкнулись у выхода из бара. Вэлери стала взрослой женщиной, и какой! Но в тот вечер я узнал в ней девчонку из моего детства. Чувства не стареют.

— Почему вы расстались?

— В первый раз ушла она. У каждого есть детские мечты, у нее не было времени меня дожидаться. Юность нетерпелива!

— А во второй раз?

— Я не сумел ее обмануть.

— Вы ей изменили?

— До этого даже не дошло.

— Странный вы тип, Стилмен.

— Ну да, не умеющий улыбаться.

— Вы ее по-прежнему любите?

— Что это меняет?

— Она жива, и это все меняет.

— Шамир любил вас, вы — его. В каком-то смысле вы с ним по-прежнему вместе. А я один.

Сьюзи потянулась через стол и поцеловала Эндрю. Это был мимолетный поцелуй, сотканный из грусти и страха, признание своего и его отчаяния.

— Так мы идем на дело? — спросила она, гладя его по щеке.

Эндрю поймал ее руку, посмотрел на пальцы с отсутствующими фалангами и поцеловал ее ладонь.

— На дело так на дело, — сказал он, вставая.

Такси миновало Уэст-Виллидж, Челси, район Адская кухня, свернуло на восток. Эндрю то и дело оглядывался назад.

— Только без паранойи! — тихонько взмолилась Сьюзи.

— Такси у вашего дома на самом деле было полицейской машиной.

— Водитель раскололся? — спросила она насмешливо.

— Не у одного Олсона есть связи. Он якшается с почтальоном, я — с бывшим инспектором нашего участка. Я звонил ему днем. С такими номерами, как у того такси, ездит полиция.

— Если в нашем квартале орудует взломщик, это все объясняет.

— Я был бы очень рад, если бы все оказалось так просто. Инспектор Пильгес всегда старается найти для меня ответ, но в этот раз… Я попросил его выяснить, кого выслеживает полиция. Его бывшие коллеги были категоричны: сегодня никого из них не направляли на Гудзон-авеню.

— Что-то я не пойму, это была полицейская машина или нет?

— С виду такси, если покопаться, то полиция, а на самом деле — не то и не другое… Такое позволяет себе одна-единственная государственная организация. Теперь понимаете?

Эндрю и Сьюзи прошли Пенн-Стейшн насквозь, затем спустились на эскалаторе на подземный этаж. В этот поздний час вокзал был почти безлюден. Коридор, куда они свернули, походил на зловещий темный провал. Еще один поворот — и они увидели перила, напротив которых были вывешены копии разрешений на строительство.

— Принимаемся за дело, — сказал Эндрю и достал гайковерт.

Вскрыть деревянную дверь не составило труда.

— Да вы, оказывается, мастер взлома! — похвалила его Сьюзи.

— Весь в дедушку, мастера на все руки! — похвастался Эндрю.

Перед ними открылся подземный проход с редкими тусклыми лампочками на провисшем проводе под потолком. Эндрю включил на всякий случай фонарь и поманил за собой Сьюзи.

— Над нами Восьмая авеню? — спросила она.

— Она самая. Если верить схеме, этот тоннель приведет нас прямиком в подвал почтамта.

Помещение, в которое они вошли, тонуло в беспросветной тьме. Эндрю отдал фонарь Сьюзи и попросил ее посветить на схему у него в руках.

— Направо! — скомандовал он.

Их шаги отдавались многократным эхом. Эндрю жестом остановил Сьюзи и приложил палец к губам, потом немного постоял с выключенным фонарем.

— В чем дело? — спросила она шепотом.

— Мы здесь не одни.

— Это крысы. Их тут тьма!

— Крысы не носят обувь, — возразил Эндрю. — Я слышал шаги.

— Тогда бежим отсюда!

— Я думал, вы смелая! Идите за мной. Может, это действительно всего лишь крысы. Я больше ничего не слышу.

И Эндрю снова зажег фонарь.

Они вошли в бывший сортировочный зал, заставленный старыми деревянными столами, на которых громоздились железные ящики — в их отсеки почтальоны былых времен раскладывали письма. Теперь все покрывал густой слой пыли. Дальше у них на пути были столовая, гардероб, вереница кабинетов в самом плачевном состоянии. Эндрю казалось, что он проник в трюм затонувшего судна.