— Честно говоря, ленивая, — созналась Сьюзи.

— Да я уж вижу… Идите за мной! — скомандовал Олсон.

Он подвел Сьюзи и Эндрю к стене, на которой красовалась мемориальная доска в честь открытия Центрального почтамта с целым списком имен.

— Вот и номер абонентского ящика, — шепнул Эндрю на ухо Сьюзи.

— Ну, с чего желаете начать экскурсию? — спросил Олсон, чрезвычайно гордый собой.

— Вы экскурсовод, вам и решать, — сказала Сьюзи.

Битых два часа Олсон поражал их своими лекторскими способностями. Его познания произвели впечатление даже на Эндрю. На каждом шагу он останавливался, чтобы рассказать Сьюзи о происхождении очередного фриза или мрамора на полу, назвать скульптора, создавшего барельеф, или авторов кессонных потолков. Сьюзи нравилось это погружение в историю, она засыпала Фредди вопросами, чем быстро привела Эндрю в раздражение, которое тот даже не пытался скрыть.

Вернувшись к абонентским ящикам для почты до востребования, Сьюзи и Эндрю убедились, что ящика под номером 1933 не существует.

— В начале восьмидесятых годов была внедрена система автоматической сортировки почты, после чего всю подземную часть закрыли для посетителей.

— Там тоже были ящики? — спросила Сьюзи.

— Быть-то были, ну и что? Ими все равно пользовались все реже. Те, что вы видите здесь, — всего лишь декорация. На верхние этажи тоже не пускают, но у меня хорошие отношения с одним из здешних начальников. Хотите там побывать? Могу это устроить в ближайшие дни. Можно перед эти пообедать. Или поужинать потом.

— Превосходная идея! — одобрила Сьюзи.

Она поблагодарила Фредди Олсона за познавательную экскурсию и заявила, что отправится домой, чтобы записать все, что от него услышала.

Олсон нацарапал в своем блокнотике номер ее телефона и заверил, что он всегда в ее распоряжении.

Сьюзи отдала Эндрю плащ и убежала. Олсон подождал, пока она удалится на достаточное расстояние, и обратился к Эндрю:

— Слушай, Стилмен, ты ведь все еще в трауре по своему браку? — Он проводил взглядом Сьюзи, пересекавшую Восьмую авеню.

— Тебе-то какое дело? — огрызнулся Эндрю.

— Так я и думал. Раз так, ты не будешь возражать, если я сегодня приглашу твою знакомую поужинать? Возможно, я ошибаюсь, но у меня впечатление, что я ей понравился.

— Если у тебя впечатление, что ты кому-то понравился, обязательно воспользуйся этим редчайшим случаем!

— У тебя всегда найдется для меня доброе слово, Стилмен.

— Эта женщина свободна, Фредди, поступай как знаешь.

Войдя в ресторан «Фрэнки», Эндрю увидел за своим столиком в глубине зала Сьюзи.

— Я сказала официантке, что ужинаю с вами.

— Вижу, — ответил Эндрю, садясь.

— Вам удалось избавиться от коллеги-эрудита?

— Вы мне плохо в этом помогали.

— Что у вас запланировано дальше?

— Первым делом — ужин. Потом мы совершим глупость. Будем надеяться, что нам не придется о ней сожалеть.

— Что за глупость? — осведомилась Сьюзи, принимая соблазнительную позу.

Эндрю закатил глаза, вынул из портфеля фонарь и положил на стол. Сьюзи зажгла его и направила луч в потолок.

— Поиграем! Кто из нас двоих лучше изобразит статую Свободы? — Она направила луч Эндрю в глаза. — Выкладывайте все, что знаете, мистер Стилмен! — Теперь она изображала сурового следователя.

— Мы не в цирке. Хотя ваше хорошее настроение меня радует.

— Ну так зачем нам фонарь?

— Чтобы найти абонентский ящик в подземелье почтамта.

— Но как?

— Бесшумно.

— Какая замечательная мысль!

— Мне так не кажется.

Эндрю разложил на столе схему.

— Долорес добыла это в мэрии. Схему опубликовали во время городского опроса. Старые абонентские ящики замурованы вот здесь. — Он указал на черную линию на карте. Я придумал, как туда попасть.

— Вы научились проходить сквозь стены?

— Видите штриховку? Так помечены тонкие гипсовые перегородки. Вижу, вас все это развеселило. Пожалуй, лучше я посмотрю дома телевизор. Куда приятнее отдыхать, чем рисковать собой, бродя в подземелье почтамта.

Сьюзи накрыла ладонью пальцы Эндрю.

— Мне просто захотелось заставить вас улыбнуться. Ни разу еще не видела вашей улыбки!

Эндрю скорчил гримасу.

— Вылитый Джек Николсон в роли Джокера!

— Что ж, значит, я — человек, который не смеется, — пробормотал Эндрю, складывая план. — Доедайте ваши макароны, я продолжу объяснения на месте. — Он убрал руку со стола.