Сьюзи испытующе посмотрела на Эндрю, пытаясь различить под густой бородой черты лица.

— Каким вы были до того, как запустили эту растительность?

— Совсем другим. Вам не нравится?

— Даже не знаю, не задавала себе этого вопроса.

— Чешется. Зато по утрам экономлю массу времени, — сказал Эндрю, скребя себе щеку.

— Шамир был моим мужем.

— Вы тоже разведены?

— Вдова.

— Простите, проклятая привычка лезть не в свое дело…

— Ничего, нормальный вопрос.

— Нет, бестактный. Как это случилось? Отчего он умер?

Меньше всего Эндрю ожидал, что Сьюзи засмеется.

— Не удивляйтесь. В смерти Шамира нет ничего смешного, я по-прежнему в трауре. Просто вы только что пытались не допустить бестактности, а сами… Вы такой неловкий! Но мне это, кажется, по душе. А в вашем браке что оказалось не так?

— Я сам! Мой брак — рекордсмен скоротечности. Заключен в полдень, рухнул в восемь вечера того же дня.

— Я все равно вас опережаю: мой продлился меньше минуты.

В глазах Эндрю читалось непонимание.

— Шамир погиб через минуту после того, как мы с ним обменялись клятвами верности.

— Он был тяжело болен?

— Мы висели над бездной. Он перерезал веревку, связывавшую его со мной, чтобы спасти мне жизнь. Если не возражаете, давайте сменим тему.

Эндрю уставился в свою тарелку. Но, помолчав совсем недолго, опять поднял голову:

— Не сочтите мое предложение неприличным. Ночевать у себя вам сегодня нельзя. Сначала надо поменять замок. Грабитель может вернуться. У меня квартирка, где я сам не живу, в двух шагах отсюда. Могу дать вам ключи. Я уже три месяца ночую у друга, так что еще несколько ночей ничего не изменят.

— Почему вы не живете у себя?

— Боюсь призраков.

— Хотите заманить меня в дом с привидениями?

— Призрак моей бывшей жизни обитает только в моей голове, вам его бояться нечего.

— Чем объяснить этот ваш благородный порыв?

— Я делаю это скорее для самого себя. Вы меня обяжете, если согласитесь. В конце концов, это ведь ненадолго, пока вы…

— Пока я не сменю замок и не куплю новый матрас. Что ж, я согласна. Мне это как-то не пришло в голову, но если подумать, то спать сегодня у себя мне и вправду страшновато. Я воспользуюсь вашим гостеприимством на две ночи, не больше, даю слово. Завтра я сделаю самое необходимое. Так что приглашаю вас вместе пообедать — на меньшее я не согласна.

— Ладно, — ответил Эндрю.

После ужина он проводил Сьюзи к своему дому и вручил ей ключи.

— Квартира на третьем этаже. Там должно быть чисто: уборщица наведывается регулярно, а так как я давно здесь не появляюсь, работы у нее совсем немного. Чтобы пошла горячая вода, надо немного подождать, но уж как пойдет, берегитесь, можно обвариться! В коридоре стенной шкаф, там вы найдете полотенца. Чувствуйте себя как дома!

— Сами не зайдете?

— Нет, как-то не тянет.

— А ваш номер телефона? Надо же будет вернуть вам ключи!

— Вернете в библиотеке. Я бываю там ежедневно.

Сьюзи тщательно обследовала квартиру Эндрю и нашла ее симпатичной. Она обратила внимание на фотографию Вэлери в рамке на каминной доске.

— Так это ты разбила ему сердце? Вот идиотка! Хорошо бы нам с тобой поменяться ролями. Может быть, я верну его тебе, но позже, пока что он нужен мне самой.

И Сьюзи, повернув фотографию лицом к стене, отправилась знакомиться со спальней.

Днем она заглянула к себе, чтобы забрать кое-какие вещи. Вошла, сняла пальто, включила свет — и вздрогнула: у ее письменного стола сидел мужчина.

— Я заказывала беспорядок, а не полный разгром! — сказала она, запирая дверь.

— В итоге он отдал тебе свои ключи. Задача состояла в том, чтобы привлечь его внимание, и она выполнена. По-моему, я заслуживаю благодарности.

— Теперь вы за мной следите?

— Из простого любопытства. К моим услугам редко прибегают с целью ограбить самого себя. Неудивительно, что у меня возникли вопросы.

Сьюзи пошла в кухню, достала из буфета пакет с хлопьями, нашарила внутри пачку денег и вернулась в гостиную.

— Шесть тысяч, остаток моего долга, можете пересчитать, — сказала она, протягивая ему деньги.

— Что тебе от него надо? — спросил Арнольд Кнопф.

— О такой откровенности мы с вами не договаривались.

— Наши договорные отношения исчерпаны. Я сделал то, о чем ты просила. За последние дни я провел в библиотеке больше времени, чем за всю прошлую жизнь, хотя и ценю общество хорошей книги. Если бы не уважение к твоему деду, я бы ни за что не покинул свое убежище.

— Дело не в уважении, а в чувстве долга. Сколько раз мой дед приходил вам на выручку?