В большинстве случаев уверенность приходит лишь ненадолго. И потому они снова, раз за разом, проходят по краю, украдкой заглядывая в открытую пасть бездны.

Но сегодня мне повезло. Похоже, мне удалось, проскочив по краю один раз, возвратить себе почву под ногами.

В лагере нас ожидала весьма бурная встреча. Всем не терпелось поскорее узнать, как прошла операция. И только одному человеку, кажется, на итог операции было плевать. Когда Уилл, наскоро ответив на несколько вопросов, зашагал в сторону хижин, Адриан схватил его за руку и резко развернул к себе лицом.

– Какого черта ты потащил ее с собой в замок?! – Похоже, он готов был взорваться уже давно, и взрыв был неизбежен.

Спрашивать, кого «ее», Уилл не стал.

– Никто ее никуда не тащил, – холодно отозвался он. – Она сама захотела пойти и пошла.

– Только не надо морочить мне голову, – гневно возразил Адриан. – Это была твоя операция, и только ты решал, кто принимает в ней участие, а кто нет. И ответ за вылазку держишь именно ты.

– Вообще-то я пытался ее отговорить, – признался Уилл. – Но она изложила свои доводы, и я счел их уважительными.

– Ах, ты доводы счел уважительными, – все больше распалялся Адриан. – А если бы она тебя попросила прямо на плаху ее проводить, ты бы тоже повелся на доводы?

– Эй, постойте! – Нагнав мужчин, я на всякий случай встала между ними. – Уилл действительно ни при чем. Я сама захотела отправиться в замок.

– Ах, сама захотела? – Адриан охотно переключился с Уилла на меня, при этом градус его ярости ничуть не понизился. – Может быть, расскажешь мне, где при этом были твои мозги?

– Там же, где и всегда. – Я тоже потихоньку начинала сердиться. – И что такого? Мне нужно было туда поехать. – Я особенно выделила слово «нужно».

– Неужели? – с агрессивной иронией в голосе переспросил Адриан. – У тебя там остались какие-то дела? Хотела перекинуться парой слов с де Оксенфордом? Или, может быть, соскучилась по своей камере?

– Если я говорю «нужно», значит, «нужно», – отрезала я. – Я свободный человек и имею полное право самостоятельно решать, что и когда делать!

– Нет, если при этом в твоих поступках не остается ни капли здравого смысла!

– Слушай, а кто ты вообще такой, чтобы мне указывать? – не на шутку разошлась я. – Если не ошибаюсь, то ты мне не муж! И, между прочим, никогда им не будешь!

– Спасибо за напоминание! В таком случае делай, что хочешь, хоть сама просовывай голову в петлю! Вон Статли не будет возражать, даже веревку тебе придержит, если приведешь парочку достойных аргументов.

Даже не знаю, кто из нас первым развернулся, Адриан или я. В разные стороны мы зашагали более или менее одновременно, одинаково быстрым шагом и одинаково кипя от злости.

Говард, все это время стоявший рядом с Уиллом, покачал головой.

– Этот человек может оказаться для тебя опасным, – заметил он, глядя вслед Адриану. – Рано или поздно он приревнует к тебе девушку более серьезно, и тогда от него можно будет ожидать чего угодно. Он не из тех, кто легко отступается.

– Милые бранятся – только тешатся, – махнул рукой Уилл. – Не думаю, что эта ссора затянется.

– А если напротив? – не отступал Говард.

– Вот тогда и поговорим. Ты же знаешь, я предпочитаю решать проблемы по мере поступления, а не гадать, что и когда может пойти не так. Все равно не угадаешь. Да и потом, пожалуй, девушка правильно сделала, что выбрала его.

– Это еще почему? – удивленно скосил на него глаза Говард.

– А ты сам погляди. Он глотку за нее перегрызет.

– А то ты не перегрызешь, – фыркнул рыцарь.

– Перегрызу, – медленно кивнул Уилл, – но со значительно меньшим рвением.

Я описывала круги по лесу вблизи от лагеря, с каждым шагом распаляясь все сильнее. Поездка в замок настолько мне помогла, я вернулась в таком приподнятом настроении, и тут Адриан взял – и все испортил! Без мало-мальски веской причины, походя, просто потому, что ему захотелось проявить характер. Если Уилл может меня понять, почему тогда он не может? И какое право он имеет даже намекать, будто я не могу принимать решения сама за себя?

Однако по мере того, как время шло, ярость угасала, и в броне самозащиты образовалась брешь для сомнений, которые я прежде, не раздумывая, отметала. Может быть, Адриан где-то и прав. Нет, права, разумеется, я, но тем не менее его можно отчасти понять. Должно быть, узнав, что я уехала вместе с «циркачами», он успел здорово переволноваться. Не зря же я не хотела ничего ему говорить. Теперь становилось понятно, что это было глупым решением. Разумеется, он все равно узнал бы, и задолго до нашего возвращения. Догадался бы, чем вызвано мое долгое отсутствие в лагере. Это, конечно, не повод обвинять меня черт знает в чем, но все же…