– Ваши люди?

Генрих Юзефович улыбнулся.

– Нет. Со мной только водитель. Он в машине остался.

Я сделал вид, что не поверил, и недобро глянул на мужчин с бумагами. Но подошедшая официантка все же привлекла меня больше, нежели они, и вовсе не своим внешним видом, а моим состоянием небольшого подступающего голода. Я сделал заказ. Иванов заказал себе только кофе «капучино».

– А вы не боитесь вот так открыто по городу разгуливать? – поинтересовался юрист. – Все-таки вашу фотографию долго по телевидению демонстрировали.

– Это ментовская глупость. Фотографии изучают и откладывают в память только менты. Обыкновенный обыватель увидит и сразу забудет. Если и отложатся в памяти какие-то общие черты, то обыватель подумает про себя, что уже где-то с этим человеком встречался, но не более. Вот сейчас официантка наверняка, если видела мою фотографию, решила, что я постоянный клиент. И что она меня уже обслуживала здесь же. И никак не связала мою внешность с демонстрацией моей фотографии. И остальные так же, и тот парень, что подвозил меня. Он даже спросил, не подвозил ли меня раньше. Это уже многократно проверено опытными психологами, и вывод всегда однозначен – в демонстрации фотографии толк может быть только в первые два часа. Потом – трата денег. Итак... – попросил я начать разговор быстрее, следовательно, быстрее и закончить его.

– Итак, есть свежие данные по одному из предложенных вами фигурантов. Алиахмет Хамитович Садоев в городе. Его видели, и, по моим данным, он активно ведет слежку за своим бывшим товарищем по оружию Джабраилом Исмаиловым, владельцем казино «777». Именно для противостояния Исмаилову, как я предполагал, он и искал оружие. Возможно, нам предстоит увидеть войну между двумя чеченскими группировками. Это бывает интересно.

– Я думал, кавказцы между собой дружат, – наивно предположил я.

– Они всегда поддерживают друг друга, если надо противостоять местным. Но между собой постоянно враждуют. До тех пор, пока кто-то не установит абсолютную власть. Принцип волчьей стаи. Вожак может быть только один.

– Как мне найти его? И еще того военного, которого хотел представить Садоеву ментовский капитан. Может оказаться, что все дело именно в нем.

Генрих Юзефович не успел ответить, потому что у меня в кармане зазвонила трубка отставного подполковника Сапожникова. Остальные трубки я благополучно выключил загодя. А поскольку этот номер официально был знаком только Иванову и Сапожникову, а Иванов сидел со мной за столом, звонить мог только сам Владимир Викторович. И я ответил уверенно, даже не взглянув на определитель:

– Слушаю вас, товарищ подполковник.

– Ты где, старлей? – спросил Сапожников сухо.

– В кафе «Тамерланова башня». Позавтракать собрался, и беседуем заодно с Генрихом Юзефовичем. Нам есть что обсудить.

– Это рядом с нами. Я буду через пять минут.

Мне откровенно не понравился голос отставного подполковника.

– Что-то случилось?

– Случилось. Только что снайпер стрелял в Олега Юрьевича. Я буду рад, если ты в это время находился в кафе.

– Подъезжайте. Мы ждем вас. Что с Олегом Юрьевичем?

– Ранен. Охрана хорошо сработала, сразу прикрыли. Я обучал. Один охранник убит.

– Подъезжайте.

Из больницы мне позвонили, когда мы ждали ментовского капитана Севастьянова около офисного здания и надеялись, что он уже вот-вот выйдет. Так часто случается, что звонят по важному вопросу именно тогда, когда время отведено другому важному вопросу. В просторечье это называется «законом бутерброда». Согласно этому закону, как известно, бутерброд всегда падает маслом вниз. Я ждал звонка все утро, ждал с болью и с нетерпением, а позвонили только тогда, когда я был предельно занят.

Впрочем, предельно занят – это сказано громко, потому что внимательно ждать – это не бой вести. Тем не менее в машине я был один, остальных разослал в разные стороны, и за свой сектор обзора отвечал только сам. Здание для наблюдений было не слишком удобно, потому что имело четыре выхода, а мы караулили только втроем. На мою долю выпало две двери, одна из которых вела на автомобильную стоянку, и путь до машин был настолько коротким, что нельзя было отвлекаться надолго – выйдет Севастьянов и уедет. Прозевать было очень легко. И тут позвонили. Сначала незнакомая медсестра:

– Вениамин Владимирович?

– Я слушаю. – Определитель уже подсказал мне, откуда звонят.

– Это из больницы беспокоят, по поводу вашей жены, – тем не менее меня предупредили.

– Да-да, я слушаю. Как ее самочувствие?

– С вами сейчас врач говорить будет. Минуточку, – голос медсестры показался предельно мрачным и ничего хорошего мне не обещал.

Признаться, я заволновался сильнее, чем волновался в Чечне, когда бандиты на меня сразу три автоматных ствола наставили. Там меня, по крайней мере, один свой ствол со стороны прикрывал, а здесь мою Ольгу прикрыть было некому.