Он помолчал, соображая, продолжать ему в том же начальственном тоне или сбавить апломб до уровня, позволяющего разговаривать на равных.

– При чем здесь полковник Бергер? – Недоумение у Изота получилось искренним и вполне соответствовало предыдущей паузе.

Но меня этим недоумением прошибить трудно, тем более я уже уловил в его голосе совсем иные нотки, нежели в начале разговора.

– Предлагаю прослушать запись одного интересного разговора. Я понимаю, что на его основании возбудить уголовное дело трудно, если вообще возможно, тем не менее мне не хотелось бы выпускать эти слова с кассеты в протокол допроса. Есть на кассете, и все. И можно уговорить человека, что эти слова произносил, забыть о них. И другого можно уговорить. Он сейчас в таком состоянии, что легко на уговоры поддастся. Но все это не телефонный разговор...

– Приезжай, – мрачно произнес Олег Юрьевич.

Я на его фразу только улыбнулся, довольный произведенным впечатлением.

– Сейчас, только чай попью, – ответил почти с издевкой.

– У нас есть несколько тем для разговора, – внезапно добавил он совсем другим тоном, который меня в тупик поставил.

– Еще есть темы? Это интересно. Может, подскажете, чтобы я морально подготовился? – Моя любезность была холодной, как шкура лягушки.

– Могу только вопрос задать. Хотя он не телефонный. Но один раз можно. За что тебе Джабраил заплатил пятьдесят тысяч баксов?

– Я еду.

– А чай? – Он соизволил издеваться.

Я не ответил, отключился от разговора и сразу встал. Лейтенант Щербаков встретился мне в дверях, когда держал на весу чайник, доверху залитый водой. Собирался включить.

– Куда? – поинтересовался он.

– По делам.

– А я? – Слава слишком привык везде со мной ездить.

– А ты чай попей. И отвечай на звонки. Их много будет.

Уже выехав со служебной стоянки, я остановился. В голову внезапно пришла мысль.

Не в интересах Джабраила говорить, что он заплатил мне за что-то пятьдесят тысяч баксов. Не в его интересах это говорить, потому что я, когда меня по-серьезному и в серьезном кабинете спросят, я ведь могу сказать, за что. Сам я лучше других знаю, что содействие следствию является обстоятельством, смягчающим вину, а для любого человека год или два, что могут скостить с предполагаемого срока, значат очень много, потому что год или два года жизни на свободе очень отличаются от этого же срока, проведенного за решеткой. При нашем разговоре и передаче мне Джабраилом банковской карточки, насколько я помню, присутствовали только он сам и Алиахмет Садоев. Если Олегу Юрьевичу сказал не Джабраил, значит, сказал Садоев – вывод здесь может быть только однозначным. Но вместе с тем правомерен и другой вопрос – зачем Садоеву говорить это? По большому счету, у него нет никаких оснований быть болтливым, как Джабраил. Садоеву нужен товар, и совсем не нужна шумиха вокруг ограбления склада. Любая шумиха помешает ему до товара добраться, если учесть, что товар еще в городе и не уехал куда-то на сторону, где должен был бы быть использован. С этим следует разобраться...

И решение этого вопроса сейчас, пожалуй, одна из главнейших моих задач. Это задача обеспечения моей личной безопасности, это задача поиска возможности разобраться и с Джабраилом, и с Алиахметом, это задача, разрешив которую я смогу противостоять и самому Олегу Юрьевичу, несмотря на то, что у него сейчас, как неожиданно для меня оказалось, на руках гораздо более сильные козыри, чем у меня. Я рассчитывал его «прижать», но оказалось, что он способен «прижать» меня. Но здесь следует еще подумать, прежде чем сдаться. Здесь есть над чем подумать.

Я вытащил трубку и набрал номер Алиахмета. Долго никто не отвечал. Похоже, Алиахмет больше моего любит поспать. Но это простительно. Я вообще человек бессонный и в состоянии долго бодрствовать и быстро высыпаться. Мне иногда получаса после суток работы хватает, чтобы снова за работу взяться. Организм такой...

– Слушаю. Ты уже выспался?.. – Алиахмет знал, оказывается, мой номер даже на память.

– Да, Алиахмет, и хочу задать тебе интересный вопрос. Надеюсь, ты тоже уже выспался достаточно, чтобы мне ответить.

Я прислушивался недолго. Как только стих вдали звук двигателя «Мицубиси Паджеро», я набрал номер капитана Рустаева. Естественно, не с трубки, привезенной отставным подполковником Сапожниковым. Запас других трубок пока не ограничивал мои возможности связи, и не возникало подозрения, что и их тоже могут контролировать.

– Вениамин, проверка состоялась?

– Состоялась, Сережа, состоялась. Все идет отлично. Сапожников прослушивал разговор из отъезжающей от тебя машины с помощью копии sim-карты, как мы и предполагали.

Значит, Владимир Викторович не обманул наши ожидания и поступает так, как и положено поступать разведчику, не желающему упустить свой шанс. Пусть даже этот разведчик отставной, он все равно разведчиком остается.

– Не постеснялся слушать при постороннем. Он в это время отвозил юриста Мамоны, – сообщил я дополнительную информацию. – И с этим юристом у Сапожникова отношения, мне показалось, не самые лучшие.

– Я не думаю, что Сапожников комментировал услышанное, – здраво рассудил Рустаев. – Просто послушал, и все. Мало ли кто мог звонить. Подозрений возникнуть не должно было. Теперь они предполагают, что взяли тебя под контроль. А мы, в свою очередь, знаем, что они желают вести свою игру, используя тебя. Ты в выигрышном положении. Это все нормально.