– Сколько там было?

– Полторы тысячи с какой-то мелочью. Если учесть, что я не пью, мне этого на некоторое время хватит.

– Странно, что это не занесено в протокол, – заметил Изот. – Это совсем не в стиле капитана. Он каждую копейку считает. Про часы там есть. А про кошелек ни слова. Как, кстати, ты его свалил? Что-то в чай подсыпал?

Я отметил про себя фразу Олега Юрьевича о протоколе. Протокол я не читал, но предполагал, что деятельность вора была отмечена там полностью. Кошелек, кстати, я выбросил в кусты недалеко от городской ментовки, естественно, переложив содержимое в карман. И причина, по которой капитан промолчал о пропаже кошелька, меня заинтересовала. Но над этим предстояло потом подумать. Пока же следовало закончить разговор и прийти, желательно, к согласию о сотрудничестве.

– Нет. Я не люблю пользоваться химией. Все проще. Мой отец – врач-психотерапевт. И я уже в школе начал изучать гипноз. Потом занялся этим всерьез. Причем самым экзотическим и малоизученным его видом.

– Каким?

– Цыганским. Когда внушение передается не только словами, но и взглядом. Слова только образуют определенный тон, способствующий суггестии и создающий условия для раппорта. А основное влияние передается с помощью глаз.

Я не сказал, разумеется, что и слова, когда уже эффект суггестии достигнут, играют важнейшую роль. И я этим воспользовался на случай следующей встречи с капитаном Севастьяновым. Я приказал ему запомнить контрольную фразу, после которой он будет слушаться меня безоговорочно. То есть арестуют меня снова, приведут к Севастьянову, и я условной фразой введу его снова в трансовое состояние. И тогда он сам выведет меня и отпустит.

– Для меня это все темный лес, – признался Изот. – Ты меня сейчас, кстати, не гипнотизируешь? Можешь не пытаться, я не поддаюсь на такие штучки.

– Во время сеанса мне лучше смотреть в глаза. Тогда у меня хорошо получается.

Олег Юрьевич головой тряхнул, словно сбросил с себя какое-то наваждение, хотя я и не пытался проводить внушение.

– Ладно. Значит, ты предлагаешь свои услуги, – он очень ловко попытался поставить дело так, как оно было бы ему выгодно.

Я в ловушку не попался и ответил на такие слова легкой усмешкой.

– Нет. Услуги предлагать я не собираюсь, это не мой профиль работы. Я предлагаю только взаимовыгодное сотрудничество. Насколько я знаю, многие на тебя чуть не пальцем показывают. Ты – один из подозреваемых даже для ментов. Не случайно первое, что спросил у меня Севастьянов – давно ли мы с тобой знакомы.

– Этого не было в протоколе.

– Он вообще не писал протокол.

– Я сам смотрел начало протокола. Начало твоего допроса.

– Он только «шапку» заполнил с моими данными. Потом сказал, в чем меня обвиняют. И спросил про тебя.

Я не импровизировал. Этот вариант разговора просчитывался психологами ГРУ. Мне необходимо было натравить сначала Изотова на Севастьянова, потом встретиться с Севастьяновым и натравить капитана на Изотова. Чтобы один прикрывал меня от другого и оба помогали мне с двух разных сторон, не докладывая друг другу о сотрудничестве со мной.

– В принципе я этого ожидал, – неожиданно легко согласился Олег Юрьевич.

Такое согласие означало только одно – Изот потому и проявлял повышенную активность по моему поиску, чтобы от себя отвести необоснованные подозрения. А что они необоснованные, мы оба знали хорошо. И я продолжил разговор в том же ключе:

– Не ожидать этого было трудно. Но я могу считать, что мы достигли принципиального соглашения о сотрудничестве?

– Можешь считать, – согласился он, думая о другом. – Ты где остановился?

– Пока нигде. Я отлеживался на даче у Виктора.

– Я Хоме позвоню. Можешь там и дальше отлеживаться, если больше негде. Негде?

– Негде, – подтвердил я.

– Что тебе от меня надо?

– Мне нужен человек из близкого окружения Мамоны. Не из крутых, а из деловых. Кто в курсе всех его последних дел и последних встреч...

– Кажется, здесь я тебе смогу быть полезным. Я найду такого человека. Что еще?

– Пока все. Если будут вопросы, я позвоню.

– Не мне, – сказал Олег Юрьевич резко. – Связь будешь поддерживать через коллегу. Сапожников приедет к тебе на дачу вместе с Хомой. Все обсудите.

– Отлично. С ним мы найдем общий язык. Приятный и опытный человек.

– Все?

– Трубка нужна. Мобила. Для связи. В наше время без этого не прожить, сам понимаешь. И работать невозможно.

– Владимир Викторович привезет. Это все?

– Все.

– А где кошелек Севастьянова?

– Я его выбросил в урну рядом с ментовкой. Все вытащил и выбросил.

– Там было что-то, кроме денег?..

– Нет. Я посмотрел.

В действительности я внимательно кошелек не осматривал. Только деньги взял. И выбросил я его не в урну, а в кусты, но Изоту этого знать не полагается. Если вопрос заострился на кошельке, значит, мне просто необходимо его найти. Мне, а не Изоту.

– Тогда будем прощаться.

Руку он мне все-таки не пожал. Я не стал настаивать. Открыл дверцу и покинул машину. Но дождался, когда водитель подойдет. И только после этого вверх по улице двинулся, проверяя за собой возможные «хвосты».