К тому времени, как они перебрались через горы, и вышли на равнину, наступил вечер. Солнце стремительно нырнуло за вершины гор, и среди скал сгустились плотные сумерки, и повеяло прохладой.

Муравьям следовало поторопиться, чтобы успеть добраться до заката в сад Асикага. Впереди один путь — по тропе. Зайдя совсем немного в чащу, первый солдат камнем рухнул на землю, дорога обагрилась густой кровью. Из его горла торчала стрела с оранжевым оперением.

Фиола очнулась от боли, и первые минуты она была единственным спутником ее существования. Далеко не сразу она смогла ощутить свое израненное, но, несомненно, живое тело. Кружилась голова. Хотелось пить. Усталость отзывалась бессилием. Фиола попыталась подняться и не смогла: конечности отказывались ей повиноваться. Прошло много времени, прежде чем живое тепло вновь хлынуло в затекшие руки и ноги. Девушку била дрожь, но она заставила себя приподняться и чуть не упала в бездонную пропасть, на краю которой лежала. Сердце бешено задергалось, стремясь вырваться из клетки ребер. Взяв себя в руки, Фиола перекатилась в другую сторону и прислонилась спиной к нагретому солнцем камню. Хлопая от растерянности глазами, искра пыталась понять, где находилась. После взрыва, ее отбросило волной прямо в расщелину. Спас небольшой каменный выступ, куда она упала и потеряла сознание. Фиола задрала голову — до верха не так далеко лететь, если бы только она могла.

Во время взрыва искра едва успела закрыться крыльями. Кожа почти не пострадала, а вот перепонки обожглись и местами порвались. Такие раны заживали не скоро, о полете не могло быть и речи.

Солнце припекало. Оно двигалось по небосклону с неспешностью плотно пообедавшего слизня, лучи жгли не хуже крапивы.

В горле пересохло, а фляжка с запасом воды отлетела при падении. Однако мысли в первую очередь занимал вопрос о том, что случилось с остальными искрами. Выжил ли кто из отряда?

Для этого предстояло забраться наверх. Девушка в очередной раз закинула голову к верху. «Что там ждет? Враги? Друзья?»

Внимание Фиолы привлек холодный блеск, исходящий с выступа левее и чуть выше. В ней зародилась надежда, что кто-то из искр мог так же, как она, не свалиться в обрыв. Надежда придала сил. Она размяла затекшие конечности и собралась карабкаться к отбрасывающему блики предмету.

Фиола цепко схватилась за выступающий камень и подтянулась на нем. Затем осторожно пошла по узкому выступу, стараясь не смотреть вниз. Ведь каждый шаг мог стать последним. Подъем давался с трудом. Когда до цели оставалось немного, правая нога предательски сорвалась с горного карниза, камни закрошились вниз. Фиола повисла на одной руке, лихорадочно шаря другой в поисках опоры. Ноги скользили по гладкому камню, а влажные пальцы, исцарапанные в кровь, медленно сползали. Фиола раскрыла негодные для полета крылья и, превозмогая боль, часто ими замахала. Подтянулась и рванула вверх, схватившись за широкий выступ. Из последних сил вскарабкалась на плоский камень, торчащий из скалы. Там ждало разочарование и удивление.

Никого из искр на выступе не оказалось. Лишь на краю лежала секира, исчерченная многочисленными рисунками и узорами. Они словно двигались в танце переплетающихся линий.

Как только огонь искры угасал, исчезала и песня секиры, гасли завитки жизни на ее холодных крыльях, и к небу устремлялась душа оружия, вслед за хозяином.

Значит, правитель искр жив. Она не сомневалась, что нашла именно его оружие.

Эта мысль ободрила и придала сил. Фиола закрепила вторую секиру за спиной, сразу ощутив большой противовес. Девушка собралась с силами и начала карабкаться вверх, где ее ожидала неизвестность. Она старалась не отвлекаться на ненужные размышления, сосредоточившись на каждом следующем движении.

Фиола добралась до края ущелья и, не смотря на усталость и желание распластаться на твердой земле, с осторожностью выглянула. Поляну покидали последние пауки, волоча за собой остатки тел искр: обрывки конечностей, головы и непонятные части, из которых уже перестала течь кровь.

Злость. Ярость. И гнев боролись в молодой душе.

Со слезами на глазах она наблюдала, как замыкающий шествие арахан с наслаждением и чавканьем поедает кусок от кого-то из ее соплеменников. Ей хотелось броситься на дикаря и отомстить за друзей. Но что может сделать против безжалостной банды одна маленькая, неопытная искра?

Боль. Бессилие. И отчаяние терзали разум Фиолы.

Она до крови закусила нижнюю губу и тихо заскулила от беспомощности своего положения. Искра закрыла глаза, чтобы не видеть ужаса, который постиг ее товарищей.

Вскоре последний арахан скрылся в чаще. Выждав с десяток медленных взмахов крыла, Фиола выползла на ровную поверхность и обессилено рухнула на краю пропасти. Девушку трясло от напряжения. Она не знала, что делать дальше.

Вернуться в Долину искр? Однако она не знала дороги обратно. По пути к посвящению молодые искры беззаботно порхали из стороны в сторону, не обращая внимания на маршрут.

Можно было попытаться узнать, что стало с предводителем? Но ей не пробраться через чащу вслед за тхеновцами. Ее либо обнаружат раньше, либо она попадет в смертельную ловушку растений или паучьей сети.

Фиола неподвижно сидела, обхватив ноги руками, крылья без движения замерли на траве, словно драная тряпка. Девушка смотрела перед собой стеклянным взглядом, точно в стену, каменную и холодную, в голове было пусто, как в свежее выкопанной могиле, в которую забыли опустить мертвеца. Радужность глаз искры потухла, отражая серое бесцветие ее отчаяния.