– Где остальные? – не понял Лаурус.

– Здесь, – мрачно показал на небольшой курган на месте одного из рвов Йор. – Эти мальчишки потрясли меня. Но почти два десятка я не уберег.

– А откуда эти? – показал на трупы Лаурус.

– Прошли сквозь пламя, – развел руками Йор. – Никогда не относись с пренебрежением к врагу. Иначе он заставит уважать себя самым жестоким образом. Мои мальчишки носились будто угорелые. Нашли пять роев пчел и без счета осиных гнезд. Двое сделали эту дорогу такой сладкой, какой она не была никогда. Остальные готовили лес, лили масло, готовили еще кое-что, есть секреты, есть. Пока одно да другое, Аэс кое-что придумал. Бросил на ту сторону с десяток канатов и стал переправлять воинов по ним. Это здорово ускорило дело. К тому же к сумеркам перешли все беженцы, и по мосту начали переводить лошадей. Но в это время мы уже закидывали врага осиными гнездами. Признаюсь, и мои ребятки тоже оказались покусаны, но вот тут-то мы и ошиблись. Конечно, строй врага сломался, к тому же и вы начали осыпать его стрелами. Но когда мы выпустили пчел, не все северяне стали разбегаться в стороны и кататься по траве. Пара сотен побежали за нами. И они бежали, не останавливаясь, все те пять лиг, которые длился лес. В том числе и сквозь ту его часть, которую мы успели поджечь, оторвавшись от них на лошадях. На этой стороне еще было полтысячи воинов, но эти двести, обожженные, с облезшей кожей, едва не опрокинули нас в пропасть. Чуть-чуть не захватили мост. Мои ребятки ринулись в общую схватку. Тут я и потерял двух из каждых пяти.

– А мост? – показал на обломки Лаурус.

– Сожгли, – пожал плечами Йор. – Последние из северян нашли свою смерть уже на нем, а кое-кто дорубился и до той стороны, второй раз войдя в пламя. Ничего. На той стороне сто лучников и немудрящий, но бастион. А другого узкого удобного места поблизости нет. Они не дадут переправиться северянам.

Лаурус оглянулся. Исходящий дымом сгоревший лес издавал жар, но опасение, что из дыма появится враг, оставалось.

– Не волнуйся, – закряхтел Йор. – Если враг появится, мои ребятки предупредят, мы оставили пару сосен, сейчас самые глазастые на вершине.

– Ты ранен? – встревожился Лаурус.

– Ерунда, – поправил окровавленную тряпицу на локте Йор.

– Из этих двухсот – не менее пятидесяти срубил господин Йор! – вдруг подал голос один из чумазых пареньков.

– Ну что ты будешь делать? – скривил губы Йор. – Мало того что я неудержимо становлюсь болтуном, так я еще и заделался воспитателем. Как ты думаешь, что эта гвардия ждет?

– Ну, уж не по золотому ли за неоговоренную схватку? – прищурился Лаурус.

– Ну-ну, – нахмурился Йор. – Ты подскажи им еще! Не время для заработка, время для подвигов. Они все жаждут стать членами нашего отряда. И даже обещают день и ночь заготавливать древки для стрел.

– Тебе решать, Йор, – улыбнулся Лаурус. – У нас была тысяча. Сейчас примерно восемьсот шестьдесят воинов, – он обернулся к всадникам, которые, как было положено, заботились не о собственном отдыхе, а о лошадях. – Да, я потерял около сорока всадников. В темноте не только легче нападать, но и труднее уворачиваться от стрел врага. И я даже не смог захоронить их.

– Хоронят победители, – хмуро заметил Йор. – А победители пока они.

– Пока, – скрипнул зубами Лаурус. – С твоими будет восемьсот девяносто. Это лучше, чем восемьсот шестьдесят. Тем более что стрел у нас действительно больше нет. Радует лишь одно, это войско не обрушится на Тимор.

– Главное, чтобы, кроме тех пятидесяти тысяч, к Тимору не подошел больше никто, – согласился Йор. – Если они так же хороши, как эти, Тимору придется нелегко. Очень нелегко. А если будет больше, Тимор не выстоит. Аэс уже отправил отряд к западной переправе. Она должна быть разрушена или хотя бы взята под охрану.

– Под охраной она уже была, – покачал головой Лаурус. – Сколько потеряли северяне, не знаю. Но думаю, что немало. Что нам теперь делать?

– Идти на помощь к Тимору, – твердо сказал Йор.

Издалека донесся свист.

– Ну вот, – вздохнул дакит. – Враг в трех лигах. Надо убираться. Среди моих ребят есть знатоки этих мест. Они очень важны, потому как сейчас все горные тропы полны ловушек против врага. К тому же они покажут, как переправиться на другой берег.

– Подожди! – нахмурился Лаурус. – Ты же сказал, что другого узкого и удобного места поблизости нет?

– А я и не говорю об узком и удобном месте, – снова вздохнул дакит. – Я говорю о не слишком широком и неудобном. Зато не слишком далеко. Завтра мы уже будем на той стороне. Что надо сделать?

– Уходим! – скомандовал Лаурус.

Аббуту опустел к последней трети последнего летнего месяца. Уже было известно, что на востоке и на северо-востоке воинство Слагсмала частью вошло в Обстинар, частью – в пятьдесят тысяч клинков – прорвалось в Тимор. Докатилась весть, что королевский замок Обстинара обрушен едва ли не на четверть и все его защитники, включая короля и королеву Обстинара, порублены. Гонцы с севера на загнанных лошадях торопились сообщить, что большая часть воинства Слагсмала медленно идет на юг. Жжет посевы и дома. Не оставляет за собой ничего, что могло бы помочь вернувшимся после войны людям пережить зиму. Конечно, если окончание войны ожидается до зимы. Отчаявшиеся беженцы из Касаду рассказывали, что точно так же и воинство Джофала выжигает все, молодых парней и девчонок отлавливают специальные отряды и везут на север, столица осаждена, а король Касаду с войском отступает на юг.

Аббуту ждал своей участи. Ждал пустыми домами, запертыми дверьми, за которыми всюду царила пустота. Пустыми улицами и пустыми площадями. Кроме центральной площади, на которой день и ночь упражнялись с оружием крестьяне и ремесленники, дети обедневших вельмож и разорившихся купцов, валы и нахориты, атеры и самарры, седые ветераны и безусые юнцы, все те, кого судьба привязала к земле Аббуту и которые не захотели эту связь рвать просто так. И все это время рядом с ними были Адамас Валор и Тенакс Кертус. Герцог и сын погибшего короля Тимора и сын теперь уже погибших короля и королевы Обстинара. Тенакс, второй сын короля Аггера Кертуса, восемнадцатилетний невысокий сутулый крепыш, принял известие о гибели родителей стойко. Выслушал Адамаса Валора, глубоко вздохнул, кивнул и отправился на площадь, где с помощью пришедшей с ним сотней воинов разбивал ополченцев на десятки, сотни, тысячи и вдалбливал им в голову и тело то, чему сам был научен с детских лет. Отряд Адамаса Валора в пять тысяч воинов в первую очередь занимался обороной Аббуту. Проверял ворота, стены, пытался что-то исправить, что можно еще исправить, сам Адамас Валор отправлял дозоры во все стороны, обходил укрепления и думал. В первую очередь о том, что город надо оставлять. Особенно часто такие мысли приходили к нему, когда он выходил к южным башням и смотрел на высокий противоположный берег Азу.