– Держись за мной, – обернулся Волуптас. – Пока нет меча, будь рядом.

– Справлюсь, – хмуро отрезал Игнис.

Свеи заметили отряд через половину минуты, едва вольные охотники отделились от рощи и вышли на склон низины, где туман был реже. Следовало отдать северянам должное, им не пришлось выкрикивать команды и ярить друг друга боевыми воплями. Наверное, в такие дозоры уходили лучшие. Все два десятка развернулись в сторону вольных охотников и ринулись на них без единого звука.

– Строй! – прошипел Волуптас, и в ту же секунду за спиной Игниса фыркнул лук, и один из свеев захрипел, схватившись за стрелу, пронзившую ему горло точно между шлемом, прикрывавшим лицо, и клепаным сталью нагрудником. Тридцать шагов до схватки! Игнис выхватил сразу оба кинжала. Снова фыркнул лук, и еще один свей упал с лошади, и стрела вошла точно так же. Двадцать шагов. Лук! Еще один свей со стрелой! Сшибка! Волуптас неожиданно ловко развернулся, пропустил над головой брошенный свеем небольшой топор и, уже доставая противника, подрубая ему концом длинного даккского меча гортань, на развороте достал того, кто замахнулся мечом на Игниса, и почти отрубил ему руку.

– Спасибо, я уже справился, – поймал падающий меч и показал на пронзивший сердце врага кинжал Игнис.

– Пустое, – отмахнулся Волуптас, приподнимаясь в седле. – Вот ведь ведьма! Успела!

Игнис посмотрел назад. Бой, длившийся не более пары секунд, завершился. Свеи, бросившиеся на хвостовой морок, были порублены, так же как те, что достались настоящим охотникам. Вся забрызганная кровью, Вискера ходила в тумане и, судя по коротким ударом мечом, добивала раненых. Колдун-тирсен бегал и собирал лошадей. Среди охотников не оказалось не только убитых, но и раненых. Зато отыскались двое недовольных. Здоровяки – лигурр и аккадец – раздраженно ругались на худого лива, который, выпустив все-таки четыре, а не три стрелы, не только избавил от схватки своего старшего приятеля, но и лишил добычи соседей по строю.

– Что скажешь? – прищурился, пряча довольную усмешку в усах, Волуптас.

Худой лив, который как раз теперь пытался вытащить неповрежденную стрелу из горла одного из убитых, пожал плечами. А его приятель махнул рукой:

– Нам мертвечины не нужно. Эти два трупа ваши. А доспехи, так и все забирайте. Нам бы чего поменьше. Они, кстати, непорубленные. Можно было бы и шесть свеев снять, если бы не выцеливать в прорези.

Волуптас с удивлением взглянул на лучника. Тот кивнул.

– Хорошее дело, – крякнул однорукий. – Теперь главное. Ты, – он повернулся к Игнису, – смотри во все глаза. Больше всего охотников гибнет не в бою, а во время дележа. Не из-за дележа, – повторил он для выпучившего глаза аккадца, – а во время него. Таких отрядов бывает и два. А часто он не простой дозор, а передовой. За ним может идти целое войско. Не в этот раз! – успокоил Волуптас тиренца. – Сейчас быстро. Брать только оружие, доспех, если кому нужен. Лошадей выловить и распределить. Из прочего – только припасы и монеты. Монеты – ваша первая добыча, братья!

– О сестрах не забудь! – подала голос Вискера.

– Да уж забудешь о тебе, – засмеялся Волуптас. – Ты колдуну-то отсыпь немного, а то надорвешься за две-три таких схватки кошели таскать!

– А ты за мою грыжу не беспокойся, – засмеялась Вискера.

– Живые-то есть хоть? – поинтересовался однорукий. – Надо бы допрос учинить.

– Ты и в свейском горазд? – удивилась Вискера.

– И в свейском, – ответил Волуптас. – Что, ни одного живого? Нет, хлопот меньше, конечно, но хотелось бы кое-что уточнить… Ты кого там добивала, Вискера?

– Умирающих, – ответила та. – Только умирающих. Раненых после схватки со мной не бывает. Кстати, вот тут свей невысокого роста. И доспех на нем не самый плохой. Кому-нибудь нужно?

Было непривычно крутить в руке чужой, пусть и вполне обычный ардуусский меч с немного побитым лезвием. Да и чужой доспех – нагрудник, поножи, наручи, поясница, все из толстой кожи с бляхами и стальными полосами – тоже был неудобным.

– Привыкнешь, – похлопал по плечу Игниса Волуптас. – Конечно, от такого лучника, как в нашем отряде сыскался, такой доспех не поможет, но лучше так, чем ничего. А деревяшку свою ты так и будешь за спиной таскать?

– Так и буду, – кивнул Игнис.

– Что ж, – засмеялся Волуптас. – Вольному воля. Если бы моя отрубленная рука была при мне, я бы ее тоже носил за спиной. На память!

Следующий день отряд пробирался проселками, на которых то и дело приходилось обгонять повозки с измученными, а часто и израненными людьми, которые упрямо ползли на север. С юга тянуло гарью и смертью. Волуптас то и дело перебрасывался с несчастными короткими фразами и удрученно качал головой.

– Или свеи стали другими, или весь мир изменился, – жаловался он на коротких привалах. – Касаду взят и сожжен дотла. Основное войско Джофала уже дважды давало сражение войску короля Касаду, но, если правда, что оба раза тот проигрывал, значит, речь идет о стычках с какими-то отдельными отрядами. Похоже, король отходит к Аббуту, надеясь на помощь Ардууса. За ним идет Джофал всем войском и выжигает все на своем пути. Странно для свеев. И с нашей стороны сожженного Касаду – тоже все не то. Не отдельные ватаги свеев грабят деревни, а идут несколько отрядов, каждый по тысяче. Иногда они объединяются и тоже сжигают дотла и дома, и посевы. А в рабство забирают только молодых людей. Прочих убивают на месте. Мозги они свои запекли возле костров, что ли? Всегда были разбойниками, но не зверями же!

– Так что же тогда? – осторожно подал голос лигурр, который теперь красовался в доспехах и поигрывал тяжелым топором. – Не будет у нас больше такой добычи? Ведь мы не пойдем на тысячу свеев? Или пойдем?

– По обстоятельствам, – уклончиво ответил Волуптас. – Говорят еще о странном. Вроде бы в десяти лигах отсюда стоял лагерем большой отряд из Ардууса. Тысячи на четыре или на пять. По старым временам – приличное войского для целого королевства! Так он взял под охрану крохотный городок. Вот того я вообще понять не могу.

– Откуда здесь Ардуус? – удивился Игнис.

– Вот доберемся до них и спросим, – оскалился в усмешке однорукий. – Но если они вроде нас, то это уже не охота, а настоящая война.

Охотники добрались до этого городка на следующий день, в полдень. Вокруг лежали поля, и из рощицы величиной с полсотни деревьев, поднявшихся над старым нахоритским кладбищем, вольные охотники увидели, что на соседнем холме, усыпанном деревянными домами и начинающими желтеть липами, идет бой. Неизвестно, сколько воинов начинали его, но теперь среди множества трупов рубились спиной к кладбищу не менее трех тысяч свеев и столько же воинов ардууса среди домов отбивали их атаки. Над головами защитников веял алый стяг с силуэтом белого калба.