– Бред, – поморщился Адамас.

– Бред, конечно, – согласился с облегчением сотник. – Ну не может же такого быть? Мертвец, он и есть мертвец. Да и откуда у них деньги? И откуда там храмовники? Там же вроде бы храмы Эники? Тем более разве может такое быть, что вся эта война с северянами затеяна только ради этих мертвецов? Чтобы побольше мертвого мяса доставить в Светлую Пустошь? Ерунда! Хотя что-то неправильное в этой войне есть.

– А разве в войнах бывает что-то правильное? – заинтересовался Адамас.

– Бывает, – с готовностью заявил сотник. – Пока свеи или те же венты ходили ватагами, правильно было ограбить прибрежную деревню, вытряхнуть жалкую медь и серебро, изнасиловать женщин, угнать детей и подростков в рабство, продать даку. Для них правильно, не для праведных людей. Но если уж у северян собралось такое войско, разве можно его гнать на уничтожение? Ну, ограбил Касаду, Махру – уходи. Даже сжег Обстинар и Тимор, спаси его, Энки, от такой участи, опять уходи. В Аббуту искать нечего, тут и так был нищим народ, а теперь и тот убежал. А с Ардуусом схватываться свеям и вентам с антами никак нельзя. Силы равны или почти равны. А если посчитать всякое разное, вроде Бэдгалдингира, Эбаббара и прочее, так и совсем не в пользу северян. Они идут на убой, герцог! И эти купцы из Светлой Пустоши знают об этом и радуются этому! И наши трупы тоже в пользу примеряют!

– Вот как… – задумался Адамас. – А что говорят местные? Из валов, из беженцев?

– Горюют, – пожал плечами сотник. – Да удивляются. Говорят о том, что свеи, что венты с антами – сами на себя не похожи. Да они всю жизнь цапались, как весной коты в саду. Грызли друг друга. И тут – на тебе. Как две руки от одной головы!

– И кто же голова? – прищурился Адамас. – Слагсмал? Джофал?

– Баба какая-то, – наморщил лоб сотник. – То ли сестрица одного из них, то ли девка его. Магия за ней какая-то. Великая магия.

– Ути, – понял Адамас. – Что еще?

– Все остальное привычное, – щелкнул каблуками сотник. – Из Тимора пока известий нет, Слагсмал идет на нас и будет идти так не менее пары недель. Тащит за собой тараны и все нужное для штурма. Джофал грабит Касаду, Махру трясется от страха. Король Касаду с остатками своего воинства тоже движется к нам. Лучше бы он шел к Махру, конечно. Может быть, и Джофала за собой увел бы?

– Что у крепости Манус? – спросил Адамас.

– Уже теперь более ста тысяч клинков, и еще подходят, – доложил сотник. – Воевода – Кастор Арундо уже там! Но при нем еще отряды из Фиденты под рукой Фалко и Джокуса Верти, Кирума – под рукой молодого герцога Эксилиса Хоспеса, и даже дружины из Эбаббара – под рукой Сигнума Белуа и дружины из Бэдгалдингира под рукой братьев Титуса и Церритуса. Но с ними пока что и их батюшка, король Тигнум! Наверное, собирается учить их ратному делу!

– Вот и ладно, – хлопнул в ладоши Адамас. – Готовь два письма. Оба с великим секретом. Одно – воеводе Кастору Арундо с описанием рассказа этого мерзавца. Вы его не сильно помяли?

– Как обычно, – засмущался сотник.

– К письму присовокупи пленника. Чтобы был в приличном состоянии, не лишен дара речи. Ясно?

– Ясно! – вытянулся сотник.

– Второе письмо королю Тигнуму от герцога тиморского Адамаса Валора, – отчеканил молодой правитель. – Запоминай сразу, повторять не буду. Напишешь так. Я знаю, что с высочайшего изволения правителя Бэдгалдингира на его землях селятся выходцы с востока. Они ничего не платят королевству, кроме обязательства оборонять его от тварей из Светлой Пустоши. Однако я выражаю сомнения, что они способны оградить от этих тварей кого бы то ни было, тем более что за своей высокой стеной Бэдгалдингир не опасается никаких тварей, а поселенцы считают себя обязанными Ардуусу. Запоминаешь?

– Да, Ваше Высочество, – сморщил лоб сотник.

– Поэтому я прошу высочайшего соизволения короля Тигнума на приобретение у него на высоком берегу Азу напротив Аббуту участка земли шириной пять лиг и глубиной три лиги. За каждую лигу я готов заплатить сто золотых монет. Всего – полторы тысячи золотых монет за земли, которые не приносят ничего, кроме головной боли.

– Запомнил, – кивнул с облегчением сотник. – А если он откажется?

– Не откажется, – покачал головой Адамас. – Мой отец не раз имел с ним дело. Но запросит больше.

– И сколько же? – сдвинул брови сотник.

– Умножай на десять, – ответил Адамас. – Пятнадцать тысяч золотых монет.

– Но это же почти все, что есть в казне Аббуту, – растерялся сотник. – Мне торговаться?

– Нет, – отчеканил Адамас. – Соглашаться и кланяться. И просить скорейшего закрепления договора на пергаменте. Я лично прибуду в Манус, чтобы подписать грамоту и расплатиться. Делай это немедленно и сегодня же. И позови ко мне этого старика из хранилища, который строил ратушу тридцать лет назад. Как его имя?

– Ветус! – щелкнул каблуками сотник.

– Я жду его здесь, – проговорил Адамас.

Старик появился через полчаса. Судя по тяжелому дыханию, часть пути он бежал, если, конечно, можно было назвать его ковыляние на больных ногах бегом. Миновав стражу, которую Адамас держал в отдалении, Ветус похлопал себя по бокам, словно проверял, в порядке ли его грузное тело, расправил седые валские усы, пригладил жидкие волосенки на голове и зашагал к герцогу.

– Не нужно, – отмахнулся от его поклонов Адамас. – Ты все еще не передумал? Отказываешься покидать Аббуту?