— Я не могу… это делать, когда на меня смотрят!

Девушки молча приблизились и дотронулись до его одежды, стали расстегивать ремни.

— Ты молодой мужчина, — сказал варвар. — Чего тебе стесняться? Или мы никогда это не видели? Или то, что ты сделаешь, великая тайна?

Он рассмеялся, и его жена — а третья женщина была его женой, понял Слав — рассмеялась вместе с ним. Возразить было нечего.

— Венна старше. Она будет первой, — произнесла жена Шестипалого, и варвар согласно кивнул. Младшая, Агна, с завистью поглядела на сестру, но не произнесла ни слова. Лишь пальцы выдавали ее страсть…

Слав не успел понять, как вдруг оказался полностью раздет. Нежные и сильные пальцы девушек пробегали по телу, как огненные струи, и Слав дрожал от возбуждения. Он не мог различить, какая из девушек Венна, а кто Агна, ему было все равно. Он забыл о зрителях, скрытых во все более сгущавшемся полумраке. От костра остались одни угли, они едва освещали ложе, на котором лежал Слав. Две девушки ласкали его неумело и жадно, касаясь кожи набухшими кончиками грудей.

Наконец, старшая легла, раздвинув ноги. Слав накрыл ее так, как делал это прежде. И не так, как прежде… То, что предстояло, не было разрядкой соскучившегося по женщинам тела. Это была миссия и долг, который он должен вернуть, как мужчина, ибо мужчина — это тот, кто держит слово. Так учил отец, который достаточно мудр и хитер, чтобы не давать своего слова никому.

Разогретый едой и ласками, Слав двигался все быстрее. Женщина стонала, стискивая ребра Слава мускулистыми ногами так, что они едва не трещали. Младшая была рядом, широко раскрытыми глазами заглядывая в лицо юноши, словно стараясь запомнить все, каждую секунду… Слав уже не стеснялся ни ее, ни всех остальных, он входил и напирал, словно от этого зависела его жизнь. Он застонал, и женщина под ним закричала, чувствуя семя, пролившееся в нее. Семя новой жизни, подумал Слав, валясь на шкуры. Сердце стучало как сумасшедшее, и вселенная пульсировала вместе с ним.

Агна набросилась на него жадно, как дикое животное. Слав не успел опомниться, как младшая опустилась на его живот и посмотрела в глаза. Этот взгляд заставил забыть обо всем. Усталость и сомнения ушли, испарились, как испаряется прибрежный туман под лучами солнца. Ее тело приняло его торопливо и жадно. Агна вскрикнула, и Слав увидел кровь, стекавшую по его животу. Но девушка не останавливалась, погружаясь в Слава все глубже. Ему стало так сладостно, что он перестал ощущать, где кончается его тело и начинается ее…

— Я хочу сына! — горячо прошептала Агна. Ее рыжие волосы рассыпались по груди чужака. — Ты подаришь мне сына, Слав?

— Да, — прошептал он в ответ. — Я подарю тебе сына!

— Я назову его твоим именем…

Он вскрикнул, чувствуя, как изливается в нее. Тело замерло, задрожало, пальцы вцепились в бедра девушки, поползли, оставляя багровые отпечатки. Ана упала на него, замерла, прижавшись крепкой грудью. Слав нежно поцеловал ее в губы.

Чьи-то руки сняли с него размякшую девушку, и Слав едва различил во тьме фигуру жены Шестипалого. Слав так устал, что даже не стал прикрываться. Пусть смотрит. Но она не смотрела. Женщина деловито переложила Агну на спину и деловито задрала ее ноги вверх.

— Лежи так! — велела она. Агна подчинилась. Слав повернул голову — Венна лежала в той же позе, упирая локти в землю, а ладонями поддерживая тяжелые бедра.

— Так семя останется в животе и подарит вам детей, — сказала мать.

— Ты исполнил наш уговор, чужак, — пророкотал голос из тьмы. — Ты можешь спать спокойно, а утром иди, куда шел. А некуда идти — оставайся.

Мерк вышел из машины. Вот нужный ему дом. Он огляделся и вошел внутрь. Но направился не к лифтам, а свернул в неприметный коридор, заканчивающийся одинокой дверью. Поднес к приемному устройству спецкарту. Электронный замок щелкнул, и дверь открылась. За ней была лестница, уходящая глубоко вниз. Мерк спустился на два пролета и вошел в одну из трех дверей. Здесь слышался шум механизмов — за стеной располагался литейный завод. Мерк прошел в лифт и спустился еще ниже, выйдя в совершенно безлюдный, но освещенный коридор. Он был на территории завода, но даже его сотрудники, не говоря уже о Службе Безопасности, понятия не имели о существовании этих коридоров, ведущих в разные уголки Дирна.

Расположенный на гигантской платформе, город имел множество уровней. Самыми комфортными и пригодными для житья считались уровни, расположенные наверху, над самой платформой. Но и здесь, в десятках метрах ниже, почти не зная солнца и свежего воздуха, тоже жили люди. Преступники, изгои и диссиденты, недовольные существовавшими порядками — все они работали здесь, обеспечивая город необходимой для жизни энергией и водой.

Говорили, что нижние уровни простираются на десятки километров, что за время существования Дирна их расширяли и перестраивали бесчисленное количество раз. До сих пор не существовало их подробной карты и новичкам, попавшим на нижние уровни, рекомендовали ходить строго по указателям и не углубляться в незнакомые и малознакомые коридоры. Можно легко потеряться и остаться навсегда в лабиринте лестниц, коридоров, вентиляционных колодцев и заброшенных производств. Даже на действующих заводах можно не встретить ни одного человека. Полностью автоматизированное, налаженное производство нуждалось в минимуме обслуживающего персонала.

Большей частью население нижних уровней состояло из ссыльных за незначительные преступления. «Спуститься ниже уровня» на жаргоне горожан означало потерять статус и быть наказанным за преступление. Это была гигантская урна для отбросов общества. Многие реабилитировались честным трудом и хорошим поведением и покидали нижние уровни, стараясь больше сюда не попадать. Но были и другие, раз за разом попадавшие «под платформу»: преступники–рецидивисты, не ставшие на путь исправления, и принципиальные противники существующей власти, считающие нижние уровни своими владениями и не желающие их покидать.