Глядя на варвара, Слав так и не смог определить, сколько ему лет. Глубокие морщины, избороздившие лицо бородача, сильно старили его, но мышцы на широченных бугристых плечах были далеко не старческими.

— Ты с севера? — переспросил он.

— Да, с севера.

— Сколько переходов до кратера?

Странные вопросы, подумал Слав.

— Четыре или даже пять, — ответил он. — У подножья гор.

— Хорошо, иди со мной, — объявил варвар. К облегчению Слава, костяная дубинка заняла место за поясом незнакомца.

Они двинулись обратно, и Слав пожалел, что так и не успел напиться вволю.

От озера шли той же дорогой, мимо огромных, выше человека, обветренных валунов. Вот и дом варвара. Подходя ближе, Слав испытал тревогу: вдруг там, внутри, еще с десяток таких же? Сейчас схватят и сожрут! Он слышал о пустынниках–людоедах. Вход в хижину показался зловещим и черным.

— Эй, выходите! — позвал варвар.

К изумлению Слава, из тьмы жилища вышли три женщины. Разного возраста, они были ширококостны и крепки, немногие мужчины Дирна могли похвастать таким сложением, отметил Слав. Из-под выцветших на солнце лохмотьев и обрывков шкур, которые с трудом можно было назвать одеждой, выглядывали упругие, мускулистые животы и крепкие ноги. Женщины были похожи одна на другую. Сначала Слав подумал, что это из-за одежды, но затем обнаружил, что и лица у них почти одинаковые: довольно крупные, прямые, далекие от идеала, носы, мощные, почти квадратные челюсти и большие, цвета разлившейся Поймы, глаза. Одна казалась значительно старше, другие помоложе. Длинные, заплетенные в две косы, волосы цвета красного песчаника спускались на высокую грудь каждой женщины.

— Его зовут Слав, — проговорил варвар. — Он бродяга. Он чистый.

Женщины молча смотрели на Слава, и ни одна не проронила ни слова. Их взгляды ощупывали юношу с ног до головы, словно запоминая, а может быть, оценивая… Странно все это, подумал Слав, и что значит «чистый»?

— Откуда он пришел? — спросила старшая. Голос ее был густым, почти мужским, но вовсе не неприятным. Похоже, она не испытывала к юноше ненависти, и это было хорошо. Он не хотел быть изгнанным в пустыню, согласился бы на любую работу, даже таскать воду из того озера наверх…

— Он с севера, с подножья гор. Это похоже на правду. Местный не стал бы пить из проклятого озера! — ухмыльнулся бородач. — Это так же верно, как меня называют Шестипалым!

Слав невольно взглянул на руки варвара: на каждой было по шесть пальцев! Мутант!

— Проклятое озеро? — переспросил Слав, с трудом отводя глаза от мутанта–варвара, вернее, от его страшных рук. — Что это значит?

— Его воды отравлены. Тот, кто станет пить — заболеет и умрет, — сказала женщина. Слав нервно сглотнул. Он ведь едва не отпил оттуда — а старик не предупредил!

— Где же берете воду вы? — спросил Слав.

Варвар расхохотался:

— Сказать, где вода, значит, отдать свою жизнь! Мы не настолько тупы!

— Но мне вы дадите воды? — попросил Слав. — Я не хочу знать, где ваш источник, я просто хочу пить! Я согласен отработать за воду так, как вы скажете!

— Венна, принеси воды, — велел Шестипалый. Одна из девушек ушла в черноту проема и через минуту вынесла чашу из черепа какого-то зверя.

— Пей, — сказала она, поднеся череп Славу. Он заглянул внутрь и увидел прозрачную воду. Пить из черепа Славу еще не доводилось, было немного не по себе, но жажда пересилила. Лязгнув зубами по кости, юноша жадно осушил чашу до дна. Варвар чему-то усмехнулся:

— Что ж. Иди в дом, гость.

И Слав шагнул во тьму.

Глаза постепенно привыкли, и вскоре юноша различил все скудное убранство дома. Даже обстановка в клане Севера показалась роскошью по сравнению с этим убогим жильем. Обрывки шкур на полу заменяли постели, посередине помещения площадью, наверное, в десять или двенадцать квадратных метров, стоял обложенный камнями очаг, над которым на каменных же подставках висел плоский камень — что-то вроде сковороды, понял Слав. Роль одной из стен выполняла скала, к ней примыкали несколько больших валунов, на которые были навалены камни поменьше — и так до самого потолка. Стены жилища были сложены без всякого раствора — и Славу стало не по себе. Если все это вдруг обрушится на голову…

Вслед за ним в жилище вошла женщина. В полумраке она двигалась настолько уверенно, что Слав понял: даже с закрытыми глазами она найдет здесь все, что угодно. Варвар и девушки отчего-то остались снаружи.

— Садись, — сказала старшая, указывая на шкуры. Слав подчинился. Обитательница странного дома сновала туда и сюда, поднимая с пола какую-то утварь. Сухо треснул кремень — и в очаге занялся огонь. Из кучи сухой травы, сложенной в самом темном углу, женщина извлекла небольшой ворох и стала подбрасывать в огонь. Пламя окрепло, взвилось. Оранжевые языки поднялись вверх, освещая крепко сбитую фигуру женщины. Она подошла к юноше и протянула что-то.

— Что это? — спросил Слав, глядя на странные трубчатые листья.

— Ты не знаешь? — удивилась она. — У вас они не растут? Их можно есть. Ешь.

Слав кивнул и откусил кусок тугого, хрустящего на зубах, листа. Пожевал. Кисловатый, чуть терпкий привкус. Ничего, есть можно. Он съел несколько листьев и спохватился: быть может, не надо быть столь жадным. Эти люди и так живут в нищете, а он объедает их. Мне бы дойти до крупного клана, о котором рассказывал Мих, думал юноша, а там найду, куда применить свои знания. Судя по тому, что его похитили, варвары не чурались плодов цивилизации, они хотели знаний, а, главное, технологий производства вещей, без которых не выжить в пустошах: ножей и просто любого оружия, источников энергии… Отец не прав: варвары хотят знаний, ищут их. Надо просто дать им все это, и их враждебность исчезнет, ибо происходит от зависти к гморам…