Бетт! Нужно будет поговорить с ней. Но как начать?

— А теперь еще это. Не слишком ли стремительно после столь кратковременного знакомства?

— И ты решила дать задний ход? Неужели было бы легче, если бы ты прошла мимо двери? Или я притворился спящим.

— Не знаю. Нет. Это было бы нечестно. — Она тут же одернула себя: при чем тут честность? — Пойду вниз.

Мысленно она добавила: «И не ходи за мной. Дай прийти в себя».

Роб снова лег, закинув руки за голову. Резко обозначились трицепсы. Кожа на локте правой руки и на предплечье все еще шелушилась после гипса. Джесс отвернулась.

Она не могла отделаться от ощущения, что они уже ступили вдвоем на неведомую территорию. Даже захоти она, поздно отступать. Невозможно забыть то, что знаешь.

В ванной Джесс сняла халат и посмотрелась в зеркало. Она похудела; заметно выпирали ребра. Однако на животе и бедрах нарос лишний жирок. И тем не менее, решила она, зрелище отнюдь не отталкивающее.

У нее блестели глаза; выражение лица смягчилось.

«Эх, старушка!»— упрекнула она себя. Дать вскружить себе голову мальчишке двадцати двух лет, выделывать с ним то, что ты выделывала этой ночью!..

И не какому-нибудь мальчишке, а этому!..

Она прислонилась лбом к зеркалу и включила душ. Дыхание и пар, соединившись, замутили стекло, затуманили ее отражение.

В ней боролись шок, отвращение и необузданная, вызывающая, горьковато-сладкая радость.

Спустившись потом — в джинсах и рубашке — в кухню, она приготовила кофе и убрала тарелки, оставшиеся после вчерашнего ужина. Господи, как давно это было! Воспоминание о том, что произошло потом, вызвало прилив крови к щекам и шее.

Джесс села пить кофе. Она уже вызубрила все, что ему скажет. Они расстанутся, пообещав друг другу больше не видеться.

Сверху не доносилось ни звука. Может, он так же, как Дэнни, умеет засыпать по желанию — где угодно? На кровати Бетт…

Прошло немало времени, прежде чем она услышала шум воды в ванной. «А он не теряется, — подумала Джесс. — Чувствует себя как дома». Поджав губы, она встала из-за стола и принялась за посуду.

Прошло еще немало времени, прежде чем Роб спустился вниз. Джесс нервно стиснула кулаки; ногти больно впились в ладони.

Влажные волосы Роба выглядели темнее обычного. Он гладко зачесал их назад и стянул резинкой, открыв лицо. На выступающих скулах натянулась кожа. Он принужденно улыбнулся.

— Сейчас ты скажешь, чтобы я уходил.

— Да, что-то в этом роде.

Все-таки ледяного высокомерия он не заслужил. Если уж нужно указать ему на дверь, лучше сделать это повежливее.

— Слушай, Роб. Я не могу позволить тебе остаться не из-за Дэнни… Нет, что я говорю… конечно, из-за Дэнни… но еще и потому, что я гораздо старше тебя, и хочу только одного — чтобы меня оставили в покое. Я не могу дать тебе того, что тебе нужно, и…

— Джесс.

Он положил руки ей на плечи и, как бы она ни отворачивалась, заставил взглянуть ему в глаза.

— Не нужно так.

— Нет, я должна…

— Мы поможем друг другу.

Этими словами он застиг ее врасплох. Она перестала отворачиваться и прислушалась к тишине, в которой еще долго звучало эхо этих слов. Понятие взаимопомощи было велико и прекрасно; она укуталась в него, как в кашемировое одеяло. Мальчик прав. Они чувствуют одно и то же и нуждаются друг в друге.

Джесс опустила плечи. С минуту она балансировала на грани между желанием и тоской. И вдруг уткнулась Робу лицом в плечо и заплакала.

— Тогда оставайся.

— У тебя там, наверху, дверь вентиляционного шкафа слишком тяжела для петель, того и гляди сорвется. Хочешь, укреплю?

— Ладно. А я пока приготовлю тебе завтрак.

— Заметано.

Он сам отер слезы на ее щеках.

— Тебе можно дать лет четырнадцать.

— Прибавь тридцать.

Он снова поцеловал ее, и Джесс ощутила сильнейший эротический заряд. Она с трудом заставила себя оторваться от Роба.

— Зачем это, Роб?

— Затем, что я так хочу. Это же очевидно.

Он не отстранился, и она получила возможность рассмотреть контуры его рта с напряженными мышцами и рыжеватую щетину на подбородке. Она почувствовала спазм в горле. «Бесстыдница!»— упрекнула она себя.

— Ты нужна мне, Джесс. Это тебя обижает?

Она поразмыслила. В ней нуждаются и, стало быть, ее хотят.

— Нет. Матери привыкли, что в них нуждаются.

Она осторожно вернула Робу поцелуй. И испытала огромную радость от того, как напряглись обнимающие ее руки.