Молодой человек плотнее закутался в одеяло. Закрыв глаза, он воскресил в памяти свою невесту и стал бережно перебирать в уме связанные с ней воспоминания: вот они обсуждают свадебную церемонию, вот говорят о будущей семейной жизни, вот он шутливо подталкивает Пенелопу в бок и она заливисто смеется. Но когда Филип, постепенно теряя власть над прошлым, стал погружаться в сон, он услышал медовый голос девушки-индианки, которая вновь и вновь повторяла его имя.

Второй день тоже прошел без происшествий — правда, несколько раз молодому человеку казалось, что за ним кто-то следит. Взгляд его уловил какое-то неясное движение, но когда Филип оборачивался — никого не видел. Так он и не понял: был ли это олень или у него просто разыгралось воображение?

А вот ночь выдалась долгой и мучительной. Не успел Филип смежить очи, как ему привиделся страшный сон. Ему снилось, будто он идет по лесу. Раздвигая ветки, он вглядывается в просветы между деревьями и вдруг уголком глаз замечает какое-то движение. Он оборачивается и видит, как, сокрушая все на своем пути, на него надвигается огромное торговое судно. Корабль мчится стремительно. Филип хочет бежать… но его ноги вязнут в песке. Еще мгновение — и он погибнет. В последнюю секунду крайним усилием воли он заставляет себя сделать рывок и, шатаясь, отбегает. Но недалеко. Он вновь пробует бежать и — увы! — не может. Тогда, готовясь умереть, Филип закрывает глаза, однако корабль внезапно останавливается, прижав его ноги к земле. Низко-низко, чуть ли не задевая Филипа крыльями, над ним кружатся чайки с человеческими головами и пронзительно хохочут.

И тут Филип слышит оклик. Он оборачивается — и видит отца. Нос корабля упирается Бенджамину Моргану прямо в грудь. Отец протягивает руки к Филипу, моля о помощи угасающим голосом. Филип напрягается изо всех сил, но не может сдвинуться с места. С палубы корабля, перегнувшись через поручень, на него смотрят двое: матрос и индеец. Он должен выбраться и помочь отцу, прежде чем они сойдут с корабля! Филип с лихорадочной быстротой пытается откопать свои ноги. Между тем чайки начинают хором выкрикивать его имя. «Не обращай внимания, — уговаривает Филип сам себя, — копай, копай…» Но в следующий момент он уже видит матроса и индейца внизу. И больше не слышит криков отца. Бенджамин Морган лежит плашмя, безжизненно вытянувшись. Матрос и индеец проходят мимо мертвеца, даже не взглянув в его сторону. И приближаются к Филипу. Молодой человек в ужасе продолжает копать, но яма, словно заколдованная, вновь и вновь заполняется песком. И вот матрос и индеец стоят прямо над ним. Филип, примирившись с мыслью о смерти, вскидывает глаза и смотрит в лицо своим палачам. Чайки дико хохочут. Матрос поднимает ногу, обутую в тяжелый тупоносый башмак, и ставит ее на грудь Филипу. О, как трудно дышать! Хватая ртом воздух, Филип пытается сбросить ногу. Тщетно! Матрос склоняется над ним, продолжая все сильнее и сильнее давить ему на грудь.

Молодой человек пробудился в холодном липком поту. У него начался припадок удушья. Корчась на земле, он ловил ртом воздух и хрипел. Сознание гасло. На мгновение Филипу почудилось, что из-за куста показалось удивленное лицо индейца. Изнемогая от кашля, Филип закрыл глаза, а открыв их, никого не увидел.

Приступ длился около получаса. Когда он миновал, Филип Морган был мокрым как мышь. Его горло и легкие горели огнем. Он чувствовал себя беспомощным и одиноким.

— Да, у нас есть Библия, — сказал первый же индеец, которого он встретил в селении хассанемеситов.

Филип добрался до поселка на третий день путешествия. Молодого человека сразу же отвели в небольшое строение — оно служило домом молитвы. Там его представили невысокому индейцу средних лет с дружелюбными глазами, который говорил на ломаном английском. Филип рассказал о цели своего визита. Выслушав гостя, индеец пошел за Библией. После минутного отсутствия — все это время сердце Филипа учащенно билось — индеец вернулся с Библией, которую торжественно держал перед собой на открытых ладонях. Молодой человек положил мушкет и вещи на землю и не без робости прикоснулся к книге. Она была очень-очень старой. Какую-то долю секунды Филип внимательно разглядывал Библию: переплет, корешок, истрепанные края страниц. Затем с трепетом и надеждой открыл ее, перевернул страницу, другую, третью…

Лицо молодого человека вытянулось от разочарования. Титульный лист выглядел так:

Это была Библия на алгонкинском языке, переведенная и изданная Джоном Элиотом. Минуты две Филип мысленно пытался смириться с неудачей, а затем упавшим голосом объяснил индейцу, что он ищет другую Библию.

Индеец вопросительно взглянул на Филипа и, указав на него пальцем, спросил:

— Сын Элиота?

Филип покачал головой:

— Нет, сын Моргана.

— Ты помочь нам читать Библия? Учить нас?

— Я не знаю вашего языка, — ответил Филип. Внезапно ему вспомнились слова молодого наррагансета из резервации: «Здесь мало кто говорит по-латыни и по-гречески».

Лицо индейца приняло разочарованное выражение.

Жители поселка пригласили гостя разделить с ними трапезу, и Филип — в его мешочке с едой почти ничего не осталось — с радостью согласился. Хассанемеситы, так же, как и «молящиеся индейцы» с Великой Топи, были — несмотря на крайнюю бедность — сильны духом. Из разговора с хозяевами Филип понял, что в поселке много детей, причем за редким исключением все они неграмотны. Филип проникся глубоким сочувствием к этим людям. Что толку в Библии — пусть даже она написана на твоем родном языке, — если ты не можешь ее прочесть? Вечером того же дня, воспользовавшись помощью переводчика, он рассказал жителям поселка три притчи: о заблудшей овце, потерянной драхме и блудном сыне. Хассанемеситы оказались очень благодарными слушателями. Даже в Гарварде Филипу не доводилось встречать людей, внимавших столь жадно каждому его слову.

Не успел молодой человек завершить свой рассказ, как к нему подошла маленькая седовласая женщина и взяла его за руку двумя крохотными, похожими на сушеный чернослив, ручками. При помощи своей спутницы — скорее всего, дочери — она долго благодарила Филипа за то, что он познакомил их с этими притчами. Напоследок она сказала, что видела большую Библию на английском языке у «молящихся индейцев», живущих неподалеку, прямо за рекой, восточнее поселка хассанемеситов. Филип вежливо поблагодарил ее, однако решил про себя, что с него хватит приключений. Неудача подорвала его боевой дух. Он намеревался добраться до Великой Топи, взять свою лошадь и вернуться домой.