Когда заговорил Нанауветеа, Филипу пришлось сделать величайшее усилие, чтобы отвести взгляд от прекрасной индианки.

— Токетоссавейтч? — Голос старика был чуть громче шуршания сухих листьев.

До этого Филипу не доводилось слышать алгонкинский язык [12] . Он беспомощно взглянул на молодых индейцев, сначала на юношу, потом на девушку. Они молча смотрели на него. По лицу Филипа побежали струйки пота.

— Простите… — в замешательстве обратился он к старику. — Я знаю английский, латынь, древнееврейский, греческий, но я, к сожалению, не владею алгонкинским языком.

— Здесь мало кто говорит по-латыни и по-гречески, — насмешливо сказал молодой индеец.

Старик взглянул на девушку и жестом приказал ей переводить.

— Нанауветеа спрашивает, как тебя зовут, — произнесла она глубоким и сладким, как мед, голосом. Внезапно молодой человек понял, что не хотел бы ничего другого, как только слушать с утра до вечера этот чудесный голос.

— Меня зовут… меня зовут… э-э… да, меня зовут, — встрепенулся наконец он, — Филип Морган.

— Филип Морган, — повторила девушка. Филипу понравилось, как она произнесла его имя.

— Тавитч каппееяумен?

— Зачем ты здесь? — перевела девушка.

И Филип объяснил, что он ищет в резервации старую фамильную Библию, которую привез из Англии его предок, Энди Морган; возможно, она до сих пор хранится у наррагансетов. Библия эта исчезла во время войны Короля Филипа. Последним ее владельцем был старший сын Энди Моргана Кристофер. Он проповедовал Слово Божье индейцам.

Выслушав молодого человека, Нанауветеа после недолгого молчания заметил, что война Короля Филипа закончилась пятьдесят лет назад. С тех пор утекло много воды. Почему же Морганы лишь теперь озаботились судьбой своей фамильной Библии? Филип ответил, что его отец узнал о ее существовании совсем недавно, из дневника Энди Моргана. Дневник этот был найден на чердаке в одном из домов Бостона. Перед смертью отец наказал Филипу найти Библию и привезти ее в Кембридж.

Старый индеец кивнул и начал расспрашивать о смерти Бенджамина Моргана. В продолжение всего рассказа Филипа он не шелохнулся.

Когда Филип замолчал, стало заметно, что старик устал. Да и сам Нанауветеа это подтвердил, дав понять гостю, что намерен завершить разговор завтра.

— Нет! — воскликнул Филип, несколько громче, чем хотел. Индейцы нахмурились. Молодой человек понял, что оплошал.

— Прошу вас, поймите меня, — сказал он как можно мягче. — Я не могу медлить.

И Филип взялся подробно объяснять причины своей спешки: совсем скоро начнутся занятия, ему нужно срочно утрясти денежные дела, да и помириться с невестой тоже не мешало бы. Однако после его речи лицо старого индейца потемнело еще больше; не проронив ни слова, он лег и повернулся к гостю спиной.

Филипу ничего другого не оставалось, как вернуться к своей лошади. Все его вещи были на месте. Мальчишки, которые наблюдали за ним, ушли, и он почувствовал себя неловко из-за того, что заподозрил их в дурных намерениях. Ночь он провел под деревом у озера. Никто не приютил его, однако никто и не прогнал. Рано утром Филипа вновь пригласили в вигвам. На сей раз при его разговоре с Нанауветеа присутствовала только девушка.

— Он говорит, — нараспев переводила слова старика индианка, — что Библия — это личное имущество. Так же, как он не отдал бы тебе чужую лошадь, он не станет указывать тебе путь к Библии, пока не будет уверен, что она принадлежит тебе по праву.

— Так он знает, где она находится? — с надеждой воскликнул Филип.

Девушка перевела вопрос и, выслушав ответ старца, сказала:

— Он не будет отвечать, пока ты не докажешь, что эта Библия — твоя.

— Какие доказательства являются достаточными для него?

— Вчера ты упомянул о дневнике. Он при тебе?

Филип улыбнулся и, поклонившись, вышел. Спустя минуту он вернулся с дневником Энди Моргана. Осторожно пролистнув хрупкие желтые страницы, молодой человек нашел нужное ему место.

— Ты читаешь по-английски? — спросил он девушку.

Та с достоинством кивнула.

Филип приблизился к ней и ткнул пальцем в нужное место. Индианка склонилась над дневником. От свежего, чистого запаха ее волос у Филипа закружилась голова. Он надеялся, что она будет читать медленно и ему удастся побыть с ней рядом.

— Могу я показать это Нанауветеа? — спросила у Филипа девушка. Ее лицо было так близко, что Филип сумел разглядеть ее гладкую темную кожу и коричневые крапинки в черных глазах. Не отводя от нее взгляда, он кивнул и отдал ей дневник.