Мысленно пожелав себе удачи, молодой человек подошел к вигваму и окликнул хозяев:

— Эй!

Тишина.

— Эй! Есть тут кто-нибудь? — возвысил голос Филип.

Минута проходила за минутой, а ему так и не ответили. Не выдержав, Филип приблизился к жилищу Нанауветеа и сунул голову внутрь. В то же самое мгновение из вигвама выглянул наружу молодой индеец. Они едва не столкнулись лбами.

— Прошу прощения! — Филип вздрогнул и отступил на несколько шагов. — Я думал, меня не услышали.

Сказав это, молодой человек с любопытством взглянул на наррагансета. Индеец был чуть ниже Филипа. На его торсе, крепком и мускулистом, блестели капельки пота. Кроме набедренной повязки и узкого ремешка, надетого на шею, — на нем покачивалась белая раковина, — на индейце ничего не было. Черные как смоль волосы падали ему на плечи. Полные, красиво очерченные губы и холодные темные глаза не выражали никаких эмоций.

Минуты две-три молодые люди молча стояли друг против друга. Первым со спокойствием и достоинством заговорил наррагансет.

— Как поживаешь, англичанин? — произнес он гортанным и певучим голосом.

— Да вот… — конфузясь, ответил Филип. — Я ищу Нанауветеа. Это случайно не вы?

Индеец внимательно оглядел чужака — начав с широкополой шляпы и закончив туфлями. Затем он вновь немигающим взглядом уставился на его лицо. Казалось, он хотел заглянуть Филипу прямо в душу. Наконец губы индейца презрительно скривились.

— Ты не очень умен, верно? Неужели я так стар, что могу оказаться тем, кого ты ищешь?

Филип оторопел. Он никак не ожидал услышать из уст какого-то индейца столь нелицеприятный отзыв о нем, лучшем студенте Гарварда. Это пробудило в нем некоторую досаду.

— В таком случае где я могу найти Нанауветеа? — сухо спросил он.

Наррагансет не шелохнулся.

— Я добирался сюда два дня, — не отступал Филип. — Мне необходимо с ним встретиться.

Казалось, его слова не произвели на индейца ни малейшего впечатления. Однако уже в следующее мгновение наррагансет отрывисто приказал:

— Жди здесь.

И нырнул в вигвам, не забыв бросить через плечо:

— Ничего не трогай.

Филип беззвучно засмеялся. «Ничего не трогай? Как будто здесь есть чем поживиться».

Прошло несколько минут. Индеец не возвращался. И Филип от нечего делать взялся обозревать окрестности. К востоку от жилища Нанауветеа лежало огромное озеро; южнее виднелись вигвамы, стоявшие в беспорядке; на западе зеленело кукурузное поле; на севере змеилась дорога Скулхауз-Понд, которая шла с востока на запад, за ней находилось Большое кедровое болото.

Филип нетерпеливо переминался с ноги на ногу, он уже начал сомневаться, что его гонец вернется. Внезапно он вспомнил о мальчиках и бросил настороженный взгляд в их сторону. Они не шевелясь стояли на том же месте и сосредоточенно смотрели на него. Что ж, по крайней мере мальчишки ни на шаг не приблизились к его лошади, и это уже неплохо.

— Входи! — молодой индеец высунулся из вигвама ровно на долю секунды, которая требовалась для того, чтобы произнести это короткое слово.

Филип нагнулся и вошел внутрь. В следующее мгновение его обдало таким жаром, что он едва не задохнулся. Теперь он понял, почему тело молодого индейца блестело от пота — посреди вигвама горел огромный костер. Дым выходил наружу через отверстие в крыше. В вигваме — несмотря на огонь — было очень темно, особенно вдоль стен, и Филипу понадобилось время, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Сюда! — индеец жестом пригласил Филипа следовать за ним в глубь вигвама. Там, у дальней стены, неподвижно сидел старик. По его лицу пробегали отблески огня. Впервые в жизни Филип видел человека столь преклонных лет. Хрупкие кости старца были обтянуты сморщенной кожей, которая на щеках и подбородке собиралась в складки. Кожа старика была светлее, чем у молодого индейца — внука или правнука? — и имела красноватый оттенок. Несколько пучков снежно-белых волос напоминали крохотные жидкие облачка, парящие над головой. На плечах старца красовалась накидка из перьев. Филип приблизился к хозяину вигвама и с глубоким почтением поприветствовал его. Старик ответил ему бесстрастным взглядом. Его глаза — карие и по-юношески ясные — светились живым умом.

Рядом со стариком стояла девушка, одетая в оленью шкуру. Филип взглянул на нее — и сердце его задрожало. Для индианки она была удивительно хороша собой. Как и все ее соплеменники, она имела смуглую кожу и блестящие черные глаза. Прямые, воронова крыла волосы падали ей на лицо, и это почему-то очень понравилось Филипу — девушка показалась ему милой и застенчивой. В странном оцепенении смотрел он на красавицу. Ее огромные продолговатые глаза с длинными пушистыми ресницами непреодолимо влекли его себе. Но еще больше молодого человека восхитила ее манера держаться. Легкая и грациозная, она стояла прямо, с царственным видом, при этом в ее позе не чувствовалось никакой напряженности.