— Если ты не знал — через два дня я вместе с войском выступаю к Зимнему Пределу. На войну.

— Подумаешь, — пробормотал Орлаф, делая солидный глоток из фляги, — имперцы! Тьфу! Сколько там раз мы их били? Двадцать? Сорок?

— Один. Мы бились с ними только один раз, — мрачно ответил Арнгор.

— А, точно. Дед наш им напихал дерьма в карманы… Ну и чего ты хмуришься, братишка? Мы ж их раньше били, так и теперь побьём! Они ж юбочники!

Арнгор ничего не ответил.

— Знаешь, что я тут подумал, — притихшим голосом заявил Орлаф, — я думаю — нахер имперцев.

— Что?

— Я говорю, плюнь ты на них! Пусть эта армия твоя ими занимается. А мы с тобой пойдём по бабам! Точно! Я тут таких сестричек повстречал, сиськи — во! Тебе точно понравятся!

Может Орлаф сказал бы ещё что-то, но крепкий удар в челюсть оставил все эти слова невысказанными. Слетев с трона, он грохнулся на пол, и непонимающе уставился на брата. Арнгор же, еле дыша от злости, поднялся на ноги и подошёл к брату.

— Я терпел тебя, Орлаф. Терпел так долго, как только мог, — прорычал он, сжимая кулаки, — терпел твои выходки, терпел твою тупость и пьянство, я терпел всё. Но теперь этому пришёл конец.

— Брат, что ты…

— Заткнись, Орлаф. Хоть на секунду заткнись и послушай, что тебе говорят! Я верил, что Рорик ошибся, когда выгнал тебя из стаи, верил, что он не увидел в тебе-то хорошее, что вижу я… Но теперь я понимаю, что был слепцом. Ты никогда не был достоин учиться среди волков, ты не достоин, быть сыном нашего отца. Ты жалкий, ничтожный человек.

— Арнгор, братишка…

— Забудь это слово, — еле слышно сказал Арнгор. — Ты можешь только пить и трахаться, в то время как твоя страна в шаге от бездны! Ты не брат мне, Орлаф. Убирайся прочь.

Под ледяным взглядом Арнгора, Орлаф медленно поднялся и, прихрамывая, вышел из зала, не произнеся ни слова. А король, тяжело дыша и стараясь отойти от вспышки гнева, вернулся на трон.

Сколько часов он просидел в одиночестве, снедаемый мрачными думами — неведомо. Злость в его сердце сменилась горечью, а горечь ушла, оставив после себя лишь ледяную боль. Он потерял Орлафа. Потерял его ещё давно, но так этого и не понял. А теперь он вот-вот потеряет и весь север.

Когда за окном блеснули лучи закатного солнца, двери тронного зала вновь распахнулись, и в них показался Харгальд.

— Привет, — буркнул он, заходя внутрь. — Чего это с рыжим случилось?

Он, судя по всему, говорил об Орлафе.

— Сорвался я, — негромко сказал Арнгор, вставая с трона. — Высказал ему всё, что за эти годы скопилось.

— Хм, — пригладил бороду Харгальд, — а много скопилось то?

— Много, — вяло кивнул Арнгор.

— Ну, ничего. Может хоть опять у него голова на плечах вырастет вместо задницы. Завтра с ним переговори. Может, человека таки сделаем из братца твоего.

— Не думаю, что из него что-то ещё можно сделать, — вздохнул Арнгор.

— Можно-можно, — улыбнулся Харгальд, — я ведь в его годы куда большим болваном был и ничего. Чёрный мне мозги на место поставил.

— Ты? Ты был болваном? Худшим, чем Орлаф?

— Угу. Баб трахал, пил как хер знает кто.

— Это всё делают, — пожал плечами Арнгор.

— Ты не знаешь, сколько я трахался и сколько пил, — подмигнул Арнгору Харгальд, — а еслиб узнал… нет, пощажу твоё самолюбие.

— Погоди-погоди, сколько ты там трахался?

— У Чёрного спроси.

После этих слов между ними возникла тишина.

— От него по-прежнему нет вестей? — негромко спросил Арнгор.

— Нет, — вздохнул Харгальд, — пока ничего.

— Дерьмово.

— И не говори. Пойдем, поедим, может? Ты-то тут, поди, опять весь день в своих думах грустных сидел, и пожрать забыл? Вижу, что забыл. Пошли. Там кабанчика изжарили.

— Не хочу я есть, — вздохнул Арнгор, возвращаясь к трону. — Все мы вскоре провалимся в такую задницу, в которой о еде думать уже не придётся. И Рорик, чтоб его, пропал. Раньше он хоть какие-то послания отправлял, а теперь… кроме той бредятины про нападение на Императора я ничего о нём не слышал с тех самых пор, как он ушёл в Империю.