— Подними его наверх и раздень. Брюки можешь оставить.

Артур торопливо кивнул и, кряхтя, принялся перетаскивать Павла к цепям, спускающимся с потолка.

Мила подошла к столику, уставленному стеклянными банками, взяла одну и придирчиво оглядела со всех сторон. После чего она зачем-то подковырнула ногтем уголок фотографии, очевидно, проверяя, насколько надежно она приклеена.

— Хороший мальчик, — проговорила женщина, ставя банку на место. — Но уже не тот. К сожалению, годы, проведенные в психушке, дали о себе знать. Это несмотря на то, что последние пару лет Артурчику вообще ничего не давали. Я платила за это медсестре хорошие деньги. Увы! — Она подошла к стене, где стоял высокий шкаф, открыла одну из многочисленных полок и вытащила оттуда рулон полиэтилена.

— Хорошо, что я вовремя подоспела в тот день. Этот егерь оказался алчным человеком. К счастью, его жадность спасла Артурчику жизнь. Будь этот старик законопослушным гражданином, он вызвал бы полицию, и все мои усилия оказались бы бесполезными. Но мальчик так испугался меня, когда увидел в окно, что у него начался приступ. Мне пришлось все делать самой. — Мила шагнула к Виктору и приподняла его голову за подбородок. — Ты не должен ни в чем винить парня. Оказавшись на свободе, он никому не причинил вреда. Я заявляю это со всей ответственностью.

— Это уже не играет роли, — сквозь зубы произнес Виктор, и Мила одарила его чарующей улыбкой.

— Ты любишь цветы, Катя? — поинтересовалась она, повернувшись к девушке.

— Нет.

— Почему? — Мила искренне удивилась и вытащила из другого отделения комода какой-то плоский футляр. — Ты красивая, молодая. Все девушки любят цветы. Как тебе тюльпаны?

— Мне их жалко, — выдавила Катя, понимая, что Мила ждет от нее ответа.

— В этой жизни многое умирает для того, чтобы подарить радость другим, — философски заметила женщина. — С точки зрения обывателя, это несправедливо. Но даже комар просто так не кусает. — Она уселась на стул перед Виктором, открыла футляр, извлекла скальпель, подышала на лезвие, затем тщательно протерла его ватой.

Катины глаза расширились.

— Знаете, когда был жив Сережа, мы любили развлекаться таким образом. Он вырезал из дерева фишки, как в лото, понимаете? Одинаковой формы и размера. А я на каждой из них выжигательным аппаратом изображала опознавательные знаки. Дыбу, колесование, пресс для черепа, испанский сапог, грушу [5] , сажание на кол. Кстати, Артур довольно неуклюже тогда в лесу проделал это с девчонкой. Она умерла буквально через час. А вот Сережа!.. — Глаза Милы засветились при упоминании о Малышеве-старшем. — Он был в этом плане виртуоз. Кол должен быть тонким и острым, чтобы, проходя сквозь тело, он не задел жизненно важных органов. Тогда человек сможет прожить три-четыре дня. Нам удалось этого добиться.

— Замолчите! — надрывно закричала Катя.

— Так вот, каждая фишка означала определенное наказание, — невозмутимо продолжала Мила. — Они хранились в специальном мешочке, и мы вытаскивали их наобум, таким образом решая судьбу приговоренного. Кстати, у нас была и бонусная фишка. Это гильотина, своего рода выигрыш. Быстро и безболезненно. Люди, которые находились тут месяцами, мечтали вынуть ее. Так вот, представляете, со временем Сережа стал угадывать их. Он чувствовал фишки как профессиональный шулер — карты! Их значение передавалось ему через пальцы. Это стало уже неинтересно, потому что возникла предвзятость. Тогда мы предоставили делать выбор тем людям, которые готовились к встрече с Господом. Но с вами все будет по-другому. Я уже приняла решение. — Она поднялась. — О «красном тюльпане» мне рассказал Сережа. Об этом он узнал во время войны в Афганистане. Мы, в общем-то, и познакомились там. Я была медсестрой, он служил в мотопехотном полку. Мы были молоды! В тот же вечер он овладел мною. Боже, это был потрясающий любовник! — Она небрежно повертела скальпель и бросила взгляд на Артура.

К этому времени он не без труда подтянул к потолку тело Павла и начал разрезать ножницами его одежду.

— О «красном тюльпане» ходили легенды, — помедлив, сказала Мила. — Советские бойцы, которых в ходе боя брали в плен, смертельно боялись такой кончины. Приговоренного подвешивали за руки, после чего надрезали кожу вокруг тела и заворачивали ее до пояса. Если не задеть важные сосуды, то человек может прожить несколько часов. Существовала разновидность этого наказания — «красный тюрбан». В этом случае кожу надрезали у живота, заворачивали наверх и завязывали лоскуты над головой как тюрбан. Но «тюльпан» нам с Сережей нравился больше.

— У меня все готово, — отважился вмешаться в монолог Милы Артур.

В руках он держал лохмотья рубашки Павла.

— Умничка! — Женщина тепло улыбнулась. — Теперь включи в розетку паяльник. И вообще, может, ты сам все сделаешь? — Она мягко шагнула вперед и протянула скальпель замершему старику.

Он повернул голову в сторону Виктора. На лице Бокова заиграли желваки.

Артур с безразличным видом поглядывал на скальпель. Его потухшие глаза напоминали глубокие дырки, оставленные палкой в черноземе.

— Ну!.. Или твоя рука забыла, что ножом не только колбасу можно резать? — полюбопытствовала Мила.

Артур молчал, только шумно дышал и кряхтел.

— Все понятно, — заявила она. — Ручонки дрожат. Займись паяльником, потом приготовь овощи. Не забудь помыть укроп, он в синем пакете. Все остальное я мыла, оно чистое. Катенька!..

Девушка опустила голову. Ее мутило, она чувствовала подступающую тошноту.

— Я могу надеть на твои глаза повязку, — предложила Мила Кате. — Поверь, тебе не обязательно видеть то, что сейчас будет происходить. Витя, к тебе это тоже относится.