Его обволакивал пар, поднимающийся от котла. Парень опустил голову. Ничего не разобрать. Сколько он уже варится? Десять минут? Час?

Олег скосил глаза на старика. Тот стоял боком к нему и старательно нарезал лук. Рядом лежала чисто вымытая морковь с забавными зелеными хвостиками, очищенный картофель, пачка соли, вскрытая банка томатной пасты и пучок зелени.

Закончив с луком, Артур вытер руки о спину, взял мятый листок, близоруко сощурился и пробормотал:

— Картофель и укроп в последнюю очередь. — Он взял из миски большущий половник и снял пену с кипящей воды.

— Спаси меня.

Олег не узнал свой голос, будто кто-то шилом скрипел по стеклу.

Старик лишь молча взглянул на него и принялся нарезать морковь аккуратными тоненькими кружочками.

— Я не чувствую ног, — прошептал Олег.

У него началось сильное головокружение.

— Вы чуть не опрокинули котел, пока были в беспамятстве. Мне пришлось сделать вам укол, — соизволил ответить Артур, подошел к котлу, вытряс в кипяток с разделочной доски лук с морковью и озабоченно покачал головой. — Наверное, следовало бы овощей побольше положить. Но ей виднее.

— Позвоните в полицию или мне домой. Прошу вас. — Каждое слово стоило Олегу неимоверных усилий, язык разбух, как труп утопленника, и уже не помещался в высушенной и шершавой глотке. — Я хочу домой и пить.

— Я дам вам воды, — сказал Артур. — Этого делать нельзя, но хуже уже не будет. А она об этом не узнает. — Он куда-то ушел и вернулся с жестяным чайником. — Только не подавитесь. Вас может вырвать, — предупредил маньяк, но Олег уже жадно приник к прохладному носику чайника.

Вода пахла гарью, но все равно была замечательной. Она текла по губам молодого человека. Он глотал живительную влагу, не в силах остановиться. Наконец Артур забрал у него чайник.

После этого Олег вновь на какое-то время забылся. Когда он пришел в себя, Артур зачерпывал ложкой томатную пасту из банки и шлепал ее в котел. Бордовые сгустки мгновенно растворялись в воде, окрашивая ее в розовый цвет.

Горячий пар клубился, щипал глаза. Олег разинул рот, чихнул и не заметил, как у него лопнула кожа на губах. Если бы он взглянул на себя в зеркало, то увидел бы, что по телу пошли небольшие пузыри. Бедняга не знал, что верхняя половина его тела тоже варилась, только в раскаленном пару, который поднимался от котла. Олег глядел перед собой ничего не видящими глазами, время от времени судорожно хватал ртом горячий воздух.

— Кстати, кто такие барсики? — полюбопытствовал Артур. — Она сказала, что отправит вас им. Вот в этих баночках. Чудно, правда?

Прошло еще несколько минут.

— В каждой баночке должно быть всего понемногу, — пробормотал Малышев. — Картошечка, зелень, и, конечно же, мясо. — Он взглянул на часы. — Пора снять пробу.

Маньяк поднял на лебедке тело Олега. Парень глупо хлопал глазами. Его голова болталась, позвоночник ее уже не держал.

— Вам лучше не смотреть на то, что сейчас будет, — извиняющимся тоном проговорил Артур.

Олег его не слышал, да и вряд ли понял бы.

Артур внимательно осмотрел ноги парня. Ногти уже давно сошли, кожа во многих местах съежилась и бугрилась, как плохо приклеенные обои, когда между ними и стеной оказывается воздух. Старик взял в руки вилку, осторожно проткнул икру, затем надавил черенком на плоть рядом с отверстиями. Вместо крови из четырех дырок выступила бесцветная жидкость. Артур надорвал мясо. Оно с легкостью отошло от кости.

Малышев кивнул и стал медленно погружать молодого человека обратно. Когда он начал забрасывать в котел картофель, Олег вновь потерял сознание.

— Так что ты конкретно нашел? — спросил Монгол у Гаучо.

— Развалины. Там действительно стояло какое-то сооружение, судя по всему, больших размеров.

— Ты разыскал лаз в шахту?

— Нет. Но я наткнулся на доказательство того, что под землей есть какое-то помещение.

Несколько минут парни ехали в полном молчании. На выезде из Каменска их остановил патруль. Полицейские проверили документы у всей троицы и, не обыскивая машину, отпустили приятелей.

«Делать вам не фиг в такую рань», — было написано на усталом лице младшего лейтенанта.

— Я крутил в мозгу эту ситуацию так и сяк. Удаленность от жилого сектора — раз. От дурдома, из которого сбежал Живодер, — два. Рядом заброшенная свалка — три. Все это в пользу психопата или его помощника. Совершенная глухомань. Никто там ничего не искал. Может, менты прошлись один раз для проформы, и все. Грибников и охотников очень редко встретишь. Ближайшие деревни в двадцати километрах. Дорога разбитая, но проехать можно. По лесу идти минут тридцать.

Дантист, управляя автомобилем, качнул головой.