— Значит, в доме два входа.

Они вошли внутрь. Валерий чуть не споткнулся о какой-то сверток, валяющийся в небольшом холле, и выругался. Сержант присел и внимательно оглядел грязную скомканную тряпку. От нее разило копотью и рвотой.

— Видел? — спросил он, разворачивая заскорузлый сверток стволом автомата, но старший группы и так уже все понял.

Это был кожаный жилет, покрытый засохшей кашей из грязи и рвоты. Даже сквозь эту мешанину на коже, искромсанной в лохмотья, угадывались крупные буквы: «Северные барсы».

— Никакие мысли не возникают? — вполголоса спросил лейтенант.

Сержант сглотнул и вспомнил про мотоциклиста.

— Есть кто в доме? — громко спросил лейтенант, снимая пистолет с предохранителя.

Перед ними были две комнаты, обе закрытые. Валерий осторожно распахнул дверь. За ней никого не было.

Лейтенант потянул носом и спросил:

— Чуешь, сержант? — Окно в комнате было разбито, но в воздухе чувствовался запах газа. — Девчонка не соврала, значит.

Он бросил взгляд на смятую постель. На ней лежал халат, украшенный разноцветными помпонами.

— Товарищ лейтенант!..

— Можно просто Валера, — отрывисто сказал полицейский. — Я понял, о чем ты думаешь.

На стуле валялись колпак и резиновые перчатки.

— Я понял, о чем ты думаешь.

Сильный ветер яростно всколыхнул занавески. Он словно пытался сорвать их с карнизов и унести с собою в дождливую ночь.

— Его наверняка тут нет, — сказал Андрей, глянув на осколки стекла, которые усеивали подоконник. — Вдруг мы не успели и он ушел к ней?

— Ушел? — задумчиво проговорил лейтенант, подходя к столу.

На нем стояли женские туфли. Валерий внимательно осмотрел их.

— Она сказала, что убежала отсюда босиком. Судя по всему, это ее обувка.

Полицейский осторожно поднял туфли, и на его лице появилось озабоченность. Внутри одной из них что-то было. Он наклонил ее, и из глубины туфли нехотя выполз продолговатый бумажный сверток, перетянутый желтым бантиком. На бумаге было коряво выведено: «Моей любимой Катюше».

— Что это? — поинтересовался сержант.

Его любопытство быстро сменилось недоумением, а потом тревогой — бумага пестрела темно-бурыми пятнышками.

— Может, и ушел. А то и нет, — сказал лейтенант, ставя туфлю на место. По его лицу было видно, что ему стоило огромного труда преодолеть свое желание вскрыть этот сверток.

— Мало ли какую мерзость этот парень любит смотреть. Даже заблеванная жилетка на пороге и этот халат ни о чем не говорят. Мы не с обыском сюда пришли, а провести проверку заявления. Идем в другую комнату.

Сержант поплелся за лейтенантом. Все это вызывало в нем только одно желание — поскорее уйти из этого мрачного дома.

Вторая комната оказалась спальней. На люстре горела одна лампочка из пяти, из-за чего здесь царил полумрак. Эта комната, как и первая, тоже оказалась пустой. Затрещала рация, торчащая из нагрудного кармана старшины. Хватов интересовался, как у них дела. Валерий буркнул, что дом еще не осмотрен.

— Двинули дальше, — сказал он сержанту.

Они обошли кухню, заглянули в совмещенный санузел и вернулись в холл.

— Здесь его нет, — заявил молодой полицейский, в голосе которого чувствовалось заметное облегчение.

Лейтенант кашлянул и посмотрел наверх. Сержант тоже инстинктивно задрал голову. Прямо над ними темнела чердачная дверца.

«Почему бы и нет?» — спросил сам себя Валерий, взял за локоть удивленного сержанта, завел его на кухню и сказал, глядя в глаза:

— Уж слишком все гладко. Такое ощущение, что нас тут ждали, понимаешь? Жилетка, халат, туфли!.. Кстати, стоит все-таки взглянуть, что это за подарочек в бумажке с бантиком.

Андрей смотрел на лейтенанта широко раскрытыми глазами.

— Придумай, как можно залезть на чердак. Стул, стол, комод поставь, только не шуми, — продолжал тихо говорить Валерий. — А я еще раз спальню проверю. Уж очень мне там запах не понравился.

Молодой полицейский уныло кивнул. Мысленно он уже был в служебном автомобиле, который катил в родное отделение. Но ослушаться Валерия он не смел. Во-первых, лейтенант являлся старшим группы. Во-вторых, у него, прошедшего чеченскую войну, был взрывоопасный характер. Все сотрудники отделения уже имели возможность убедиться в этом.