Не зря писали наши предки о «проходе в Китайское царство»! Мы видим, как жадно ухватились за эту новость иностранные разведчики и насколько они преуспели в хищении русских трудов.

Бумаги Спарвенфельда до сих пор полностью не разобраны. Что еще будет обнаружено среди них? [169]

На чешуйчатой кровле Посольского приказа уже светился глобус, знак того, что Москва хочет знать и знает весь свет. Стены Коломенского дворца были украшены круглыми щитами с изображениями Европы, Азии и Африки.

Безвестные книжники в снежных Холмогорах в 1670 году трудились над перепиской «Книги, глаголемой космография».

Было бы ошибкой думать, что это был лишь перевод творения Герарда Меркатора или сплошные выдержки из Мартина Вельского. Двинские ученые обнаружили большую широту знаний. Они попытались свести воедино сведения об Америке, Малакке, Китае, Персии, Гренландии, Японии и Сибири.

Это ли не выход в мир? [170]

В Америке живут дикие люди, питаются они мясом животных и рыбой, а владеет этими людьми «шпанский король».

Холмогорские писатели обращали особое внимание на полуденную Америку. В ней было много золота. Львы, медведи, волки, дикие козы водились там. Сообщалось, что в Америке есть и «овцы зело велики, подобно велбудам». Речь шла о ламах. В те времена эти животные были для перуанцев столь же необходимы, как олени для жителей нашего Севера.

Дивное диво: какой-нибудь холмогорский служилый под шум северной метели читал описание «великого города Лимы» в Перу!

Тут не было сказок. «Космография» с точностью перечисляла полезные растения Америки. «Фларицкое княжество» — Флорида и теперешняя Виргиния уже были известны разведением чудодейственного «коренья», которое «несказуемую сытость творит в человеке», как уверяли собиратели известий об Америке. Речь шла о картофеле.

Сахарный тростник на острове Святого Фомы, табак Виргинии, маис и хлопок Новой Испании, шоколадное дерево — все это впервые на Руси было описано в холмогорской книге [171] .

В ней было одно весьма примечательное место. Вот оно:

«Сiя Америка корабельными шествiямi обртепа, но токмо ко единому мсту не бывали, которое поддалось къ скверу и то еще ни отъ кого незвдано» [172] .

Это пророческое указание на Аляску.

О Малакке — «Малации», например, говорилось, что люди там «диковаты и страшливы», но, несмотря на это, ни с кем не воюют, поскольку они «далеки от всех стран», а вера у них — «кумирская заблудшая».

Гренландия и Цейлон, богатая ревенем страна Тангут, «остров Япан», «Индея великая» и Эфиопская страна, царство Арабское темное — все это было описано в холмогорской книге.

Чувство нашей гордости за древних двинских ученых возрастает, когда мы узнаем, что они с полным правом на это включили в географию земного шара и «Описание царства Сибирского» от Оби до Амура. Они показали также и Китайское царство, которое лежит «между востоком и полунощи на углу от моря».

Все это было помещено в избранной краткой космографии, которая как бы в качестве приложения входила в обширную основную рукопись, составленную в городе на Северной Двине.

Через несколько лет после того, как была создана «Космография 1670 года», ее приобрел дьяк Алмаз Чистой, ехавший в сибирскую ссылку.

Садясь в карбас, он, конечно, не подозревал, что отправляется с берегов Северной Двины в сторону Северной Америки. Сведениями, сообщенными в холмогорской книге, пытливый Алмаз, разумеется, делился с сибирскими землепроходцами.

За стенами Тобольска Алмаз Чистой имел полную возможность увеличить свои познания по части землеведения, и «Космография 1670 года» пригодилась ему в Сибири.

С Теплого моря уже приходили вести о новых странах и народах.

Самюэль Коллинз, английский лекарь, живший в России, еще до 1668 года встречался с одним русским, побывавшим на Тихом океане. Этот путешественник торговал с китайцами. Он привез в Россию груз чая и бадьяна. По его словам, он был на море за Сибирью и видел там людей в дорогих одеждах, сходных с китайскими. Может быть, это были японцы или даже корейцы, как догадывается М. П. Алексеев [173] .

Не то курляндец, не то поляк, Яков Рейтенфельс неизвестно зачем появился в Москве, где провел целых два года.

Он собирал сведения о Сибири, но и не брезговал прямыми заимствованиями из Сигизмунда Герберштейна и Исаака Массы, когда писал о русском Северо-Востоке. Как и многие незваные гости из-за рубежа, он был помешан на Китае. Рейтенфельс откуда-то узнал, что прижившийся на Руси переводчик Андрей Виниус составил чертеж пути из Москвы в Пекин. Конечно, Рейтенфельс нацеливался на сибирских соболей и признавал Сибирь «единственным во всем мире рынком драгоценных мехов». Он проговаривался, что русские задолго до открытия португальцами морской дороги в Индию держали в своих руках торг соболями в Колхиде и во всей Греции. Что же касается Индии, то Рейтенфельс в Москве в 1671 году мог слышать о приезде туда индийских купцов Багарея и Ченая.