«Это коллегия, в которой сохраняются все государственные древности и тайны…»

Делагарди-младший заставлял Котошихина освещать и сибирские дела. Изменник, описывая деятельность московских учреждений, подробно рассматривал работу Сибирского приказа и приводил ошеломительные данные. По словам Котошихина, только одна государева казна из Сибири давала годовой доход в шестьсот тысяч рублей! Это при тогдашних ценах было грандиозной цифрой.

Котошихин знал и о том, как сибирские меха, кречеты и соколы, живые звери идут на подарки в Англию, Данию, Персию. Он писал об архангельской заморской торговле, упоминал о «Большом хане за Сибирью» — китайском императоре [166] .

С Котошихиным вели знакомство шведские знатоки географии Олаф Рудбек и Иоганн Гербиниус. Очевидно, от Котошихина Гербиниус записывал рассказы, отразившиеся в его позднейшем сочинении о Киеве. Олаф Рудбек посвятил свою жизнь поискам Атлантиды, которую он помещал в Скандинавии. С Котошихиным, вероятно, встречался и Иоганн Кильбургер — тот, что впоследствии написал «Краткое известие о русской торговле» [167] .

Затем Кильбургер занялся Китаем.

Из всего этого видно, насколько пригодились шведам годуновские чертежи, выкраденные Прютцем и Пальмквистом в Москве. В стокгольмском тайном хранилище лежали целые связки русских бумаг и чертежей. Что же касается советчика шведов по русским делам Гришки Котошихина, то он имел неосторожность повздорить с переводчиком русского языка Анастасиусом из-за жены последнего. В пьяной драке Котошихин уложил толмача на месте ударом толедского кинжала.

Утешать Котошихина перед казнью приходил Иоганн Гербиниус.

Достопочтенный Олаф Рудбек выварил бренные останки изменника в котле, нанизал кости Котошихина на медную проволоку и выставил Гришкин скелет как «монумент» в зале университетского музея.

Справедливость требует отметить, что вскоре в том же здании Упсальского университета на полки книгохранилища легли привезенные из Москвы важные русские бумаги.

Вернемся к сибирскому воеводе Петру Годунову. Прибыв в Москву осенью 1669 года, он привез новый труд сибирских ученых: «Ведомость о Китайском государстве и глубокой Индии».

Незадолго до этого казак Иван Тарутин по дороге в Пекин кормил своего мохнатого коня у подножия Великой Китайской стены. Тарутин и доставил в Тобольск сведения о Китае. В новом труде тобольские космографы рассматривали возможность достижения «Индии великой» через Китай. Через год Петр Годунов был убит под Свияжском в то время, когда шел на верховья Яика искать драгоценные руды.

К 1673 году было закончено составление нового издания Сибирского чертежа. В описании его было упомянуто:

«А от усть Колыми-реки и кругом земли мимо устей рек Ковычи и Нанаборы и Ильи и Дури до Каменной преграды, как бывает, что льды перепустят и до того камени парусом добегают об одно лето, а как льды не пустят и по 3 года не доходят. А через тот камень ходу день; а как на него человек взойдет, и он оба моря видит — Ленское и Амурское; а перешед через камень, приходит на реку Анадырь и тут промышляют кость рыбью. А на той земле живут гилянские люди; а противо устья Камчатки вышел из моря столп каменный, высок без меры, а на нем никто не бывал. А которые реки в гиляндской земле, и тем рекам имена подписаны. А в реке Анадыру есть два волока к реке Ламе да на реку Блудную, а Лама-река пала в Амурском море, а Блудная пала в Колыму-реку, а Колыма в Ленское море; а меж рек Нанаборы и Ковычи протянулся в море нос каменный, и тот нос насилу обходят» [168] .

Тут есть неточности, смешение понятий о Чукотке и Камчатке. Неясно, что за «столп каменный» виден в море против устья камчатской реки. Может быть, это первое глухое известие о Командорских островах?

Но все же в этом отрывке впервые после Семена Дежнева описан Большой Каменный нос. Составители описания заявляли, что этот мыс хоть и с трудом, но можно обойти.

«А есть проход в Китайское царство», — обмолвились русские ученые, рассмотрев разноречивые свидетельства чертежа 1673 года.

Космографы XVII века понималп, что Ледовитое море и море Восточное связаны между собой.

Этот чертеж тоже попал в руки разведчика Эрика Пальмквиста и впоследствии был найден в его бумагах. Кроме того, в библиотеке Упсальского университета лежала толстая папка, в которой среди других документов покоилась копия русской карты, весьма похожей на чертеж, выкраденный Пальмквистом.

Нам опять приходится тревожить тень Григория Котошихина.

Когда его скелет уже белел в музейном зале, записки изменника внимательно изучил Иоганн Габриель Спарвенфельд.

Он сделал собственноручную пометку на рукописи Котошихина. Эта пометка ускорила перевод котошихинского сказания о Московии на шведский язык. Спарвенфельд, «знаток» русских дел, вдохновленный записками Гришки, решил предпринять поездку в Москву, где и побывал в 1684–1687 годах.

Мы несколько забежим вперед, чтобы иметь возможность заглянуть в «русскую» папку библиотеки Упсальского университета. Кроме чертежа 1673 года там лежат карта побережья Ледовитого океана от Енисея и Лены до Камчатки, чертеж всей Азии, на котором особенно подробно показаны Ледовитый океан и Амур, Монголия и Великая Китайская стена.