– Это наш друг, он немного не в себе, но вот его билет…

– Извините, сэр, но мы принимаем на борт только пассажиров, находящихся в полном сознании.

– Ах вот как?

Раздался хлопок, и высокий сказал:

– Давай, Ровер, спрячь его в нише.

– А как же клиент, сэр?

– Прислони его к стене и давай поскорее, там еще пассажиры идут – у меня столько патронов нету!..

В третий раз Роджер очнулся в какой-то ванной комнате. Он чувствовал себя куском иссушенного дерева, который кто-то пытался разогнуть.

– Полей на него воды, полей…

– Я лью, сэр, но он не реагирует.

– А если мы его потеряли? Если он кристаллизовался? Ты понимаешь, что ты наделал?

– Я выставлял интенсивность спойлера согласно вашему приказу – на двести тринадцать альфа-гензаго единиц!..

– Я сказал – оптимальную мощность!..

– Это и была оптимальная, сэр.

– Вот же ты сволочь, Ровер.

– А давайте зальем ему воды в рот?

– А это ему не повредит?

– Что вы, сэр, у них на воде вся физиология замешана.

– А если пиво? Он же его просил.

– Это было восемь суток назад.

– А что там по физиологии?

– По физиологии, сэр, он трое суток назад уже труп.

– Чего ты несешь, сволочь?

– Я же вам говорил – кормить внутривенно, а вы сказали…

– Заткнись, я помню, что сказал. Беги за пивом и захвати всего, что нужно к этому пиву – выясни там на месте.

Окончательно очнувшись, Роджер заметил, что лежит раздетый на кровати, а рядом на полу стоит полдюжины пустых бутылок из-под пива и система шлангов для принудительного кормления заключенных – тех, кто решился на голодовку.

Роджер приподнялся и ощутил какое-то неудобство. Откинул одеяло и обнаружил на себе памперс.

– Ох… Вот гады… – произнес он. Потом заметил неподалеку сервировочный столик, на котором стояло несколько накрытых крышками тарелок.

Потянувшись, Роджер подтащил столик и начал приподнимать крышки: борщ, котлеты с пюре, салат овощной и салат фруктовый. Все было суточной давности, но Роджера это не остановило. Он ел не останавливаясь, пока тарелки не опустели, затем добрался до пары бутылок пива и выпил их классическим способом – без применения трубок.

Потом встал с кровати и, прошагав на ослабевших ногах до двери, вышел в коридор, где обнаружил лежащих на матрасах своих истязателей.

Они тотчас пробудились от дремы, но не сказали Роджеру ни слова и посторонились, когда он проходил к туалету.

После Роджер посетил душевую и около получаса подставлял свое тело то под горячие, то под холодные струи, все еще не веря, что он здесь – в реальности, а не в этом странном физическом полузабытье, куда его отправил разряд неизвестного прибора.

В ванной нашлось большое банное полотенце, и Роджер вышел, закутавшись в него, при этом напрочь проигнорировал своих похитителей и прошел в комнату.

В его отсутствие здесь был наведен порядок – бутылки расставлены вдоль стены, сервировочный столик с грязными тарелками вынесен в коридор. И самое главное – под кроватью лежал чемодан, которым Роджер так дорожил.

Только он присел, как появились его тюремщики.

– Хорошо, что ты оклемался, а то чуть все задание нам не испортил, – сказал высокий, все еще одетый в длинное пальто.

– Мистер, а вам не жарко? – спросил Роджер.

– Мне нормально. Ровер, давай застегивай наручники, и пойдем – нам еще дела решать нужно.

Второй тюремщик, по виду значительно моложе, но с какими-то плохо запоминающимися чертами лица, подошел к пленнику и, заставив его вытянуть руки, замкнул наручники с магнитным замком.

– Может, вы дадите мне сначала одеться? – спросил он.

– Перебьешься, – буркнул высокий и, повернувшись, вышел из комнаты, второй последовал за ним.

– Ну что же я в этом полотенце-то? – крикнул Роджер, вскакивая со стула.

– Перебьешься! – злорадно повторил высокий, подходя к входной двери.

– Вы! Вы за это заплатите!.. – в отчаянии закричал Роджер. – Вам это так не сойдет!..

– И когда же мы заплатим? – спросил вернувшийся вдруг высокий, с ухмылкой глядя на Роджера, с которого наполовину свалилось банное полотенце. – Мы тебя сегодня вечером уже передадим.

– Да прямо сегодня, мерзавцы, прямо сегодня и расплатитесь!..