Он поднял наполненную чищеными орехами, то есть грибами, корзину и направился к хижине.

– Постой, только же половина была, – спохватился Роджер. Он взялся помогать, когда в корзине была половина неочищенных орехов, а тут вдруг все стали готовыми.

– Эй, парень, я же сказал – прекращай! – крикнул он, догоняя хозяина.

– Ты забыл чемодан, – бросил тот на ходу и открыл дверь хижины.

– Ух, ё! – хлопнул себя по лбу Роджер и поспешил во двор, но чемодана там не обнаружил и снова побежал в хижину.

Он распахнул дверь, ожидая от хозяина какого-нибудь подвоха, но тот стоял посреди кухни, сливая в раковину воду с промытых грибов.

– Чемодан в твоей комнате, – сказал он, не оборачиваясь, и Роджер, оглядевшись, увидел дверь с надписью: «гостевая комната». Зайдя в нее, он увидел свой чемодан, который стоял возле аккуратно заправленной кровати, подходившей скорее для номера недорогого отеля.

Пораженный такой переменой обстановки, Роджер шагнул к закрытому шторкой окну и, отодвинув ее, увидел деревья, просеку и вдалеке – шоссе, по которому сновали автомобили.

– Так… – произнес Роджер, потом бросился из комнаты, проскочил к выходной двери и, обежав хижину с той стороны, где должно было находиться окно, остановился – стена оказалась глухой, и возле нее, пережевывая жвачку, отдыхала коза.

– Эй, ты не бегай – козу напугаешь, – сказал появившийся из-за угла Бешеный Джон. – Это Алиса, она дает четыре литра молока в день. Представляешь?

– А что же тут особенного? – сухо поинтересовался Роджер, все еще пребывая в состоянии легкого шока.

– Так травы-то нет, только сухие колючки. Откуда, спрашивается, молоко?

– Ты удивлен?

– Ну разумеется, – развел руками Бешеный Джон.

– Не тому ты удивляешься, Джон. Не тому.

Роджер хлопнул хозяина по плечу и пошел в свой номер. Тот остался на прежнем месте, с тем же окном и видом на лиственный лес, просеку и шоссе. А на столе возле окна теперь красовались три бутылки крепкого алкоголя, и это заставило Роджера на мгновение остановиться. Потом он плотно притворил дверь и улыбнулся.

– Вот же ж мерзавцы, – произнес он, непонятно кого имея в виду. Затем, намереваясь проверить, не мираж ли это, взял бутылку и, свернув пробку, сделал на пробу полтора десятка глотков. Потом отставил пустую бутылку и, выдохнув, стал ждать эффекта.

И вскоре он пришел. Вместе с хозяином хижины.

– Ну как, тебе понравилось? – спросил тот, заходя в комнату. – Сам-то я не любитель, но то один оставит в подарок, то другой пришлет – так и накопилась известная коллекция.

– Ничего, хорошее пойло, – сказал Роджер.

– А я боялся, не понравится. Но ты должен платить, нехорошо пить в кредит, ты же понимаешь?

– Да не вопрос, старик!.. – воскликнул приободренный Роджер и свернул пробку на второй бутылке.

Бешеный Джон предложил расплатиться не откладывая, и Роджер не возражал. Он помнил, что при нем все его карточки, поэтому чувствовал себя вполне состоявшимся, финансово обеспеченным агентом. Ну, а как иначе? Иногда требовалась вся мощь банковских карт – такое случалось и в прошлые задания, а теперь – всего-то три тысячи.

– Я готов, Джон!.. – сказал Роджер, чувствуя необычайную легкость.

– Бешеный Джон, – поправил его хозяин. – Хорошо, пойдем, мой транспорт уже под парами.

– Далеко рванем? – спросил Роджер, выходя из номера.

– Так далеко, что лучше взять чемодан.

– Ах да, – Роджер неловко повернулся, но хозяин уже держал его багаж в руке.

– Давай я сам понесу.

– Ничего, он не тяжелый, – сказал Бешеный Джон, и вместе они вышли из хижины, однако никакого транспорта Роджер не увидел.

– Ну и где он?

– Тут, за углом, – сообщил Бешеный Джон, и действительно, завернув за угол, Роджер увидел небольшой старенький геликоптер – как раз на двоих.

– Ух ты, какая древность! Неужели он летает? – спросил Роджер, с опаской забираясь в крохотную кабинку.

– Еще как летает… Двигайся, а то чемодан некуда ставить.

Джек подвинулся, чемодан уткнулся ему в колено. Бешеный Джон занял место за штурвалом, и двигатель сразу заработал, смешно тарахтя и раскручивая лопасти. Пространство наполнилось свистом, поднялась пыль, и пьяный Роджер даже не заметил момента взлета. Лишь когда они вышли из облака пыли, далеко внизу поплыли холмы и старые скалы, а потом все это сменилось голубоватой гладью большого водоема.