— Внимание! Идет пси-моделирование! Вход в кабинет номер девять категорически запрещен! — объявила Гера по громкой связи.

Ломтиков попробовал перенести вес тела на парализованную ногу. В глазах стало темно, и, кажется, он закричал. Медузочкины дочки, словно услышав крик, насторожились, a потом зашлепали в сторону Ломтикова. Бластером бы их сейчас… Бластером!

Андрей бросил саблю на пол. Поднять он ее вряд ли сможет, но это уже неважно. Сведя руки перед грудью, пси-модельер сжал в ладонях рифленые рукоятки несуществующего бластера и тот тут же проявился, как старинная голография. Ломтиков направил короткий ствол с раструбом на конце на ближайшую мухоловку и, прищурившись, нажал на спусковой крючок. Вспышки, однако, не последовало. Только колечко сизого дыма сорвалось со ствола и, покачиваясь, поплыло к потолку.

Андрей передернул затвор, снова выстрелил, уже без боязни на несколько мгновений ослепнуть… Опять осечка. Ломтиков отщелкнул магазин. Вот же они, заряды, с двумя лиловыми полосками каждый. Универсальные, повышенной мощности, для особо опасных условий… С таким бластером хоть на Саванну…

Андрей проверил митру на голове. Никуда она не делась, даже не покосилась, симбиоз великолепный… Хотя давно уже не должно быть никакого. Так в чем дело? Энергия. Он не может смоделировать направленный пучок энергии — это слишком абстрактно. Роторы, векторы, мощные электромагнитные поля… А может быть, все застопорилось из-за другого? Нельзя смоделировать то, что может представлять опасность для него самого. Даже если работа — примовая. А сабля? А мухоловки?

Сестрички медленно приближались, протягивая в его сторону молодые, усеянные присосками щупальца. Они были только вполовину меньше старых. Комната медленно плыла перед глазами…

Слева что-то громко треснуло. Ломтиков оглянулся так резко, что у него самого хрустнули шейные позвонки. Медуза Горгонища, огромная, как взрослый осьминог семейства Octpodidae развалилась надвое. Граница разлома стремительно затягивалась, нежной кожицей, и уже бугрились на них будущие щупальца.

Персею было легче. У его горгон головы не отрастали вновь. И сражался он только с тремя чудовищами. К тому же спящими. Тоже мне, герой!

— Гера, закрой занавес!

— Нагрузка двести девяносто процентов. Включая все резервные мощности.

Ломтиков, с трудом удерживая равновесие, дотянулся до большой кнопки. Она была покрыта чем-то скользким и противным. Половинки занавеса, отделившись от стен, поплыли к центру кабинета, рассекая армию противника на две части и восстанавливая тем самым исходное соотношение сил.

Новорожденные горгоны перестали шевелить щупальцами, насторожились. Одна из них вдруг быстро поползла навстречу тяжелой серо-коричневой шторе. Ага, вот в чем дело. Их корешки воспринимают малейшие колебания почвы, в данном случае — пола. Медуза спешит навстречу предполагаемой добыче, Успеет первой к финишу?

Успела. Занавес, наткнувшись на щупальце, остановился. Мухоловка полапала его, оставляя темные следы, и, убедившись в несъедобности добычи, двинулась дальше. Ее товарка оставалась на месте. Решила побыстрее отрастить ловчие органы. Давай, давай! Только зря стараешься!

Горгона пересекла линию, отделявшую рекреатор от рабочей части кабинета, и занавес освободился. Половинки его сомкнулись. Солнечный свет померк, и еще что-то изменилось. А, перестал доноситься плеск волн. Только присоски чуть слышно причмокивают, когда какая-нибудь из мухоловок делает очередной неуклюжий прыжок. Одна уже совсем близко.

Ломтиков швырнул в нее бесполезный бластер. Комната качнулась и поплыла. Андрей оперся о стену. Медузочка прижала бластер молодым щупальцем, помусолила несколько секунд, потом, захватив сразу тремя щупальцами, швырнула на пол. Надо бы как-то поднять с пола саблю. Чтобы умереть, как и положено мужчине, с оружием в руках. Одному против трех ему не выстоять. Сейчас обложат, аки раненого вепря, а потом Горгона подползет н прихлопнет, как кота Файла. Проклятые твари. Прожорливые, как саранча. Что такое саранча?

Мысли двигались вяло, словно рыбы в сиропе. Саранча — это зеленые, как клеронские шмели, кузнечики, уничтожавшие посевы в Африке еще до биологической революции. Лерка показывала ему в своем дурацком музее. Потом этих обжор перепрофилировали на что-то полезное. На что именно, Ломтиков не помнил. Да это уже и неважно. Оголодавшие мухоловки в поисках биомассы сейчас найдут его и объедят до костей. Будьте все прокляты, и ненасытные медузы, и свихнувшаяся Гера и коварный директор Сима! Чума на ваши дома! Саранча на ваши посевы!

Маленький зеленый кузнечик, распустив прозрачные крылья, спланировал на ближайшую мухоловку и сгинул в ее усыпанной благоухающими каплями чаше. Но она, кажется, не обратила на него никакого внимания. А если еще? Два, четыре, восемь… Сгенерировать одновременно больше восьми особей Ломтикову не удавалось. Кузнечики падали и падали в ненасытное чрево ближайшей к нему мухоловки, и вот наконец она прижала в чашечке сначала одно щупальце, потом второе… блаженно раскинула остальные ловчие органы…