Шрифт:
— Спасибо, я сам, — решительно отказался Андрей. Директор Сима говорил что-то еще, но Ломтиков его уже не слышал.
Выскочив в коридор, он чуть было не столкнулся с кибердиагностом. Бдительная Гера прислала, на всякий случай… Молодчина!
Пухленький шкафчик резко остановился, и из него сразу же полезли во все стороны разнокалиберные зонды, анализаторы, гормометры, пульсометры… Даже зашевелились… Не хватало только запаха французских духов. Привычным движением увернувшись от щупальца с каким-то замысловатым датчиком, Ломтиков осадил нахала.
— Тебе что сказали? В девятый? Вот и иди себе, иди. Больные ждут тебя. Двое. Проведи полное обследование, полное! Особенно в области головы. У обоих!
Шкафчик шустро вкатил в кабинет. Подождав, пока за ним закроется дверь, Андреи приказал:
— Никого не выпускать в течение получаса. Табу. Наложил пси-модельер Ломтиков.
Дверь с шумом втянула воздух и, узнав запах хозяина, довольно заурчала. Мстительно засмеявшись, Андрей побежал по коридору. Завернул за угол, притормозил, подошел к высокому стрельчатому окну. Какая-то клумба, чей-то кар… Подождав, пока успокоится дыхание, Андрей с трудом разжал онемевший кулак. Поднес руку поближе к глазам… На ладони сверкал и переливался всеми сорока гранями философский камень.
Что-то они не учли, подумал Ломтиков и улыбнулся. Что-то они не учли…
Ян ЭКСТРЁМ
«УНИФОРМА»
Jan Ekstr"om«Uniformen», Helsinborg, 1987.
Художник Николай МИХАЙЛОВ
ОТ РЕДАКЦИИ. Несколько лет потребовалось шведским писателям, чтобы обратиться к теме убийства Улофа Пальме. Зато теперь в криминальной литературе почти в каждом произведении, находят отголоски печального события четырехлетней давности. Известный в Скандинавии писатель Ян Экстрем, возглавляющий шведскую академию детектива, написал «Униформу» по горячим следам этого события. Жанровые границы ее весьма условны. Нет в ней хитросплетения сюжетных поворотов, погонь, стрельбы, и тем не менее оно по праву рассматриваться как политический детектив. Но также и как памфлет, и как фантастическое эссе. Лишь по ассоциациям и отдельным штрихам (обыгрываются слова «пальма» и «Пальме», угрозы, которые получал в письмах премьер-министр и получает Министр, методы ведения расследования убийства шведского главы государства и причины??? Министра удивительно схожи), понятно, что автор говорит об Улофе Пальме. Он строго придерживается версии, которая на сегодняшний день, несмотря на то, что предполагаемый убийца выпущен на свободу, выглядит наиболее убедительной; убийство Улофа Пальме — дело рук самих шведов. Мотив убийства совершенно очевиден — борьба за политическую власть.
За дверью в коридоре послышались шаги. Они приближались, отдаваясь в его замутненном сознании мерным постукиванием часового маятника, только с каждым разом все громче. Наконец он открыл глаза и огляделся. На потолке заметил странную, притягивающую к себе точку и впился в нее взглядом, будто надеясь найти опору, чтобы собраться с силами и привстать на диване. Это усилие заставило его застонать от боли, пронзившей, словно удар кинжала в бок. Вероятно, где-то там был перелом. Тесная униформа не позволяла свободно дышать, но в то же время и помогала, не давая делать лишних движений, от которых кинжал неминуемо вонзился бы снова.
Он окинул взглядом небольшую комнату. За низким, почти во всю стену, окном — стекло, надо думать, было пуленепробиваемым — открывался вид на прекрасный парк. В противоположной окну стене была дверь с окошечком. Недалеко от двери стояло удобное кресло, на него падал свет or лампы. Несколько книг на полке. Привинченный к полу массивный обеденный стол, за которым у стены стояла длинная скамья с мягким сиденьем, а в самой стене вмонтирован телевизор.
Шаги стихли. Он бросил взгляд на маленькое окошечко и заметил мелькнувшее там лицо. Шикнул замок, и дверь открылась. Он встал, морщась от боли.
— Что, пора? — От вдоха, сделанного им, чтобы произнести эти слова, боль снова пронзила его, словно кинжалом. Стоящий в дверях человек в белом халате кивнул и спросил:
— Вам очень больно?
— Полагаю, это не меняет дела, — поморщился он.
— Мы сделаем вам инъекцию.
В этих словах был и вопрос и констатация. В следующее мгновение человек в белом халате уже держал маленький шприц, а его взгляд выражал требование.
Он протянул правую руку, левой зажимая ее у запястья, пока не проступила вена. Человек в белом быстро ввел иглу.
— Морфин, — сказал он. — Ничего страшного, как показал рентген. Конечно, если не считать двух сломанных ребер. — Он рассмеялся и сказал: — Ну ладно. Пошли. Вас уже ждут.
В комнате, где должен был проходить допрос, его ожидали несколько мужчин с серьезными лицами и женщина в строгом костюме с длинными рукавами. Ему показалось, что он раньше где-то видел некоторых из мужчин — то ли в газетах, то ли по телевидению. А эту женщину он узнал, недавно она была на приеме у его шефа — Министра.
Ему знаком указали на кресло. Садился осторожно, опасаясь боли, но она не возникала, и он мысленно этому обрадовался. Он заметил, что одно окно в сплошь застекленной стене было открыто. Откинувшись на спинку кресла, стал ждать. Сели все, кроме подтянутого человека средних лет со светло-серыми холодными глазами. Опустив голову и сцепив руки за спиной, он прохаживался по мягкому толстому ковру, устилавшему весь пол.
— Вам известно, что произошло? — внезапно спросил он.