— Фюрер думает только о своем величии…

— А вот этого, я не слышал, и вы не говорили, — с серьезным лицом сказал Гальдер. — Я дорожу вами как очень толковым генералом и не хочу, чтобы неудачно брошенные слова лишили Германию такого человека, как вы. И дело не в фюрере, и не во мне с вами. Дело в солдатах, которых погибнет намного больше, если их поведет в бой некомпетентный болван. Поэтому я очень прошу вас – будьте осторожны в словах. Сейчас не время для подобных настроений.

— Значит дело в том, что не время?

— Я сказал только то, что сказал, — строго ответил Гальдер. — Нам всем нужно думать о том, чтобы в предстоящих сражениях, которых нам избежать не получится, Германия пострадала меньше всего.

13 июля 1939 года. Лондон. Кабинет министра иностранных дел Великобритании

— Сэр, — Чемберлен с определенным раздражением посмотрел на лорда Идена, — вам не кажется, что успехи Советского Союза сыграют для вас с нами слишком дурную службу?

— Не думаю, — спокойно возразил министр иностранных дел Великобритании. — Дело в том, что США продолжают выбирать ту леди, с которой они будет дальше танцевать, а эти особы из кожи вон лезут, пытаясь доказать, что они лучше всего подойдут для предназначенной им роли.

— То есть?

— Перед нами, как и перед США стояла задача недопущения реального усиления какого-либо европейского государства. На роль главного хулигана мы совместно в свое время выбрали Германию и стали ее аккуратно к этому готовить, с целью потом вмешаться и добить ослабевшего победителя.

— Я вас не понимаю. Вы говорите прописные истины сакральным тоном. Вы выяснили, в чем тут проблема?

— В США. Они решили вести свою игру, не уведомив нас. И я считаю, что за океаном передумали делать ставку на бошей, так как они себя плохо показали в Испании. А вот Советский Союз – напротив, проявил себя весьма и весьма неожиданно. Громкие военные успехи в Испании, Чехословакии, Монголии говорят о многом.

— Все равно не понимаю, — пожал плечами Чемберлен. — Мы и так с вами об этом уже знаем.

— Дело в том, что после неудачи в Чехословакии Гитлер решил изменить тактику, — лукаво улыбнулся лорд Иден. — И теперь финансовая активность Германии стала значительно увеличиваться в отношении США. В Берлине хотят изменить решение, принятое нашими коллегами, предлагая им более интересные условия.

— Вы считаете, что в Берлине все знают?

— Я убежден в этом. Хотя, конечно, внешне все весьма благочинно. Гитлер, правда, последнее время сильно раздражен и его окружению не сладко.

— Интересно, если Гитлер все знает или хотя бы догадывается, то почему он продолжает идти в эту петлю? — удивленно поднял брови Чемберлен.

— Вы думаете, у него есть выбор? — усмехнулся лорд Иден. — Его обещания заключались в том, чтобы дать жизненное пространство для германского народа и покарать всех тех, кто в восемнадцатом унизил немцев. Если он откажется и свернет с этого пути, то станет политическим трупом. Особенно в свете того, что правое крыло НСДАП теряет свои баллы за счет увеличивающегося социалистического влияния. Да и Вермахт с Кригсмарине занимают очень странную позицию. Канарис в откровенной панике. Он считает, что Гальдер и ряд других руководителей вооруженных сил Рейха в курсе того, чем он занимается, но молчат и улыбаются. То есть, чего-то выжидают. Кроме того, японские планы Берлина пошли совершенным прахом и это сейчас понимают очень многие по обе стороны Евразии. После урока, полученного в Монголии, японцы не сунутся в Советский Союз, пока тот еще будет в состоянии хоть как-то обороняться. И Берлин это ясно осознал. Хотя обе стороны делают вид, что договоренности в силе. Ситуация усугубляется еще и совершенно неожиданным шагом Москвы по роспуску Коминтерна и созданием вместо него Социнтерна с очень интересными формулировками. Мы все думали, что шутка, однако…

— Однако это сорвало нам все усилия по созданию Антикоминтерновского пакта, — подытожил Чемберлен. — Я уже наслышан. В Виндзорском замке. До сих пор не понимаю, как я усидел в кресле после того разговора.

— И это еще не все. Расширение торгового сотрудничества СССР и Италии вкупе с фактическим роспуском Антикоминтерновского пакта, привело к еще большему охлаждению отношений между Германией и Италией. Кроме того Муссолини вообще последний год активно сближается с Франко, помогая ему восстанавливать хозяйство. За счет развития собственной промышленности, разумеется. Да и входя итальянскими банковскими капиталами на испанский рынок. Что также ослабляет позиции Берлина. И ничто не предвещает потепления отношений между Италией и Германией. Так что Гитлер, получается, загнан в угол. Либо ему нужно совершать политическое, а то и фактическое самоубийство, либо искать нестандартные ходы.

— Поэтому вы и считаете, что он пытается показать товар лицом, чтобы лечь под ковбоя? Даже понимая, чем ему это грозит?

— У него нет иного пути, — развел руками лорд Иден. — Кроме того, он опасается непредсказуемого поведения Советского Союза. Раньше это были только досужие разговоры, но Монголия явно дала всем понять, что эти простолюдины как-то умудрились справиться.

— Гитлер не пойдет на союз со Сталиным, — уверенно произнес Чемберлен и скептически покачал головой.

— Стратегический – да. Но тактический – очень даже возможно. Ведь что ему нужно? Ему нужно давать уже результаты, то есть, выполнять обещания. А без успехов во внешней политике это нереально.