— Товарищ Сталин, — чуть помедлив, спросил Лаврентий Павлович, — а зачем нам собственно его выводить на чистую воду? Он ведь может что-то почувствовать и выкинуть фортель. "Лазарь" и сейчас хорошо работает, а пристальное наблюдение позволяет контролировать ситуацию.

— Ты сам видишь, Ворошилов совершенно не справляется с возложенными на него задачами. Просто образования и ума не хватает. Чего уж тут стыдиться.

— И вы хотите поставить на его место "Лазаря"?

— Да. Но только после серьезной проверки. Пока он в звене Наркомата формально ведомый, его статус темной лошадки вполне допустим. Но ставить такого человека на пост Наркома… — он пожал плечами. — Поэтому ты и должен разобраться в том, что это за фрукт. Нам все равно с ним придется поговорить по душам. Так что готовь папку. Все-таки попробуем вариант Ягоды.

12 июля 1939 года. Берлин. Кабинет Гальдера

— Я рад вас видеть, — поприветствовал вошедшего Гудериана начальник ОКХ, смотря на него уставшим взглядом. — Присаживайтесь, — кивнул он на кресло. — Вы уже изучили переданные вам материалы?

— Так точно, — кивнул Гудериан, присаживаясь.

— Что можете сказать?

— Сведения неточные или искаженные. Выглядит так, что нас хотят ввести в заблуждение.

— Вот как? — удивился Гальдер. — Почему?

— Зачем это кому-то понадобилось, я не могу знать.

— Но что заставило вас так думать?

— Во-первых, сведения поданы с минимумом конкретных фактов. Одни оценки и эмоции. Это не профессионально. А это, если не считать же Абвер сборищем некомпетентных дилетантов, говорит о чьем-то злом умысле. Во-вторых, я лично знаком с Тухачевским, причем не только в светском плане, но и воевал против него в Чехословакии, а потому могу утверждать, что он очень серьезный противник, всегда готовый сделать нестандартный ход и удивить своих врагов. Конечно, для Германии было бы приятно считать японцев совершенно никчемными солдатами, а русских – варварами, которым банально повезло в сражении с еще более тупым и ничтожным врагом. Но я так не считаю.

— Вот как? — улыбнулся Гальдер.

— Зря улыбаетесь. Я еще в Испании обратил внимание на Тухачевского, как на толкового офицера. В то время как я только работал над теорией применения механизированных частей, он эти идеи уже применял на практике. Успешно. Что немаловажно. Я бы даже сказал крайне успешно. Что его оборона, учитывающая слабые стороны современной топорной тактики применения механизированных частей, что его блистательный механизированный рейд по тылам – все эти вещи можно уже сейчас вносить в учебники по тактике и изучать как эталоны.

— Вы его так хвалите, будто он ваш друг.

— Он профессионал и я это уважаю. Кроме того, он разбил меня меньшими силами к югу от Йиглавы и преподал прекрасный урок по тактике. Я убежден, что если такой человек как он командовал Отдельной Дальневосточной армией Советов, то у японцев не было никаких шансов. Вообще.

— Но факты… — развел руками Гальдер.

— Оценки, а не факты.

— Хорошо. Какие у вас есть собственные мысли по этому вопросу?

— Отдельная Дальневосточная армия стояла в Улан-Удэ вместе с приданными ей авиационными частями. Более чем в тысяче километров от места предполагаемых боев. При этом от места базирования до места боев нет ни железной, ни нормальной шоссированной дороги. Хотя, конечно, имелась степь. И вот, после начала серьезной активности японцев она выступает. Вроде как заблаговременно, но все равно – это практически двухмесячный марш. А доходят за полторы недели! Чудеса?

— Абвер объясняет это тем, что войска были выведены заблаговременно, а в разведке японцев сидит крот, который умышленно исказил факты, либо японские агенты в Улан-Удэ работают под контролем.

— Допустим. Но ведь решение о наступление японцы приняли после того, как русские скрытно вышли.

— Решили подстраховаться.

— Завезенные в Улан-Удэ для Владивостока и случайно задержавшиеся весьма приличные объемы топлива, боеприпасов и запасных частей это тоже перестраховка? Причем запчасти как раз для той техники, которая позже будет громить японцев.

— Так ведь крот… — развел руками с улыбкой Гальдер. — Тем более что русские и сами это подтвердили, выразив публично благодарность японским друзьям за своевременно предоставленную информацию.

— И наш славный Абвер в это поверил, — усмехнулся Гудериан. — Я считаю, что подготовка русских к кампании на реке Халхин-Гол началась еще в прошлом году, когда о ней не знали даже сами японцы. В Улан-Удэ были специально переброшены наиболее боеспособные части из Европы, вооруженные по последнему слову техники. Завезено горючее, запчасти, боеприпасы и прочее. А стремительный бросок объясняется куда банальнее. В Улан-Удэ было поставлено намного больше грузовиков и тягачей, нежели требовалось по штату. Вы ведь видели вырезки из советских газет, в которых указывалось, что из-за халатности автопарков, больше половины грузовиков стоит на приколе. И ни одной конкретной фамилии. Ни одного уголовного дела по этому прецеденту не возбуждено. А ведь если придать пехотной дивизии в два раза больше грузовиков, то она становится практически моторизованной. Что мы и видели с вами. Скорость и маневр были на стороне Москвы в этой кампании. Да и со снабжением, как ни странно, все очень хорошо. Я считаю, что русские не крота в Токио завели, а просто и незамысловато переиграли людей микадо в лоб. Как детей. Сколько проходит пехота в сутки? Двадцать-тридцать километров. При этом каждые третьи-четвертые сутки ей нужно вставать на дневку, чтобы не измотать людей. А сколько проходит моторизованная пехота? Да она движется быстрее танковых колонн.

— То есть?

— То и есть. Тухачевский под предлогом разгильдяйского отношения к технике и халатности смог сосредоточить на виду у японцев два-три штата от обычного транспортного обеспечения частей, превратив, по сути, Отдельную Дальневосточную армию в одно большое механизированное соединение. Вот и весь секрет. Представляете себе полностью механизированную армию, способную производить стремительные марш-броски на большие расстояния, сохраняя при этом боеспособность?

— Допустим, — чуть подумав, произнес Гальдер, — а почему русские вообще начали заранее сосредотачивать войска к северу от Монголии? Ведь о том, что японцы нападут, не знали даже они сами.