— У Советов появился человек, который умеет очень интересно и трезво планировать сложные, комплексные операции. Не только военные.

— Стратег высокого уровня?

— Да. Причем то, как он работал с Испанией, говорит нам о том, что этот человек отличается чрезвычайно практичным умом. Это и не было учтено. Мы ведь надеялись на обещания и заверения наших друзей в Чехословакии, которые клялись, что войны не будет. Будто бы никто на нее не пойдет. Однако они не учли важного фактора – в конце прошлого года в Чехословакию приехал Тухачевский в качестве главы советской делегации, которая должна была налаживать военно-техническое сотрудничество. Испания нам показала, что маршал прекрасный командир, способный на генерирование сложных и нестандартных ходов на поле боя. Он не нужен был там для налаживания военно-технического сотрудничества. Ни как заместитель наркома, ни как талантливый полководец. Его появление говорило только об одном – война будет. И подобных нюансов было не мало. Фон Бек не учел или не захотел учесть подобные сведения, кардинально меняющие оценку предвоенной ситуации в Чехословакии.

— А англичане? — спросил разъяренный Гитлер. — Они тоже знали?

— Об этом мне неизвестно. Могли знать или догадываться, но считали, что мы справимся. Ведь им наш провал был не нужен.

— Значит преступная халатность Людвига и попустительство англичан… — прошипел фюрер. — Они дорого заплатят за это!

Гальдер промолчал. Он понимал, что сейчас страсть совершенно захватила Гитлера и со словами нужно быть очень осторожным.

Прошло несколько минут, прежде чем фюрер смог взять себя в руки:

— Вы сможете гарантировать успех новой операции?

— Она будет не нужна, мой фюрер, — кивнул Гальдер.

— То есть? — слегка опешил Гитлер.

— Эмиль Гаха сделал все за нас. В течение двух-трех месяцев с территории Чехословакии будут выдворены не только советские добровольцы, но все левые и патриотически настроенные силы. И к концу этого года Чехословакия будет наша. Спокойно и без стрельбы. Правда, это сильно ослабит заводы, так как приличное количество рабочих придется тоже депортировать, но лучше ослабленные заводы, чем никакие. Так что, к концу этого года мы получим вполне лояльную и подконтрольную Чехословакию без какой-либо военной операции.

Гитлер посмотрел на Гальдера внимательным, испытывающим взглядом. Минуту смотрел. Не меньше. Но у того не дрогнул ни один мускул.

— Вы понимаете, что если ваше предложение окажется неверным, то мое доверие к вам будет подорвано?

— Безусловно.

— И вы, все равно, готовы рискнуть?

— Дело не в риске.

— А в чем же?

— Дело в том, что меня заботит благополучие Германии, и я хочу принести ей максимальную пользу. Мне нет смысла вам лгать. Чехословакия уже наша. Осталось чуть-чуть подождать, чтобы это спелое яблоко само упало нам в руки.

— Почему вы так считаете?

— Советский Союз, на мой взгляд, придерживается той же стратегии, что и в Испании, пытаясь получить максимальную выгоду при формальном поражении. Отступает, сохраняя лицо, и уносит с собой все, что только можно унести, вывезти и угнать. Тот, кто планировал операцию в Испании, преследовал только одну цель – получить максимальную выгоду для Советского Союза. В Чехословакии чувствуется его же рука. Нам сдадут Чехословакию, получив с нее все, что можно получить. Конечно, как в Мадриде замки и музеи не обдерут до голых стен, но обогатятся знатно. К огромному нашему счастью – золотой запас Чехословакии хранится в Лондоне. А то бы слишком хозяйственные Советы его совершенно точно прибрали к рукам.

— Если вы правы, то мы с каким-то торгашом столкнулись, а не коммунистом. Обычный политический спекулянт, а не политик. Неужели Сталин допустил такого до власти?

— Спекулянт. Провокатор. И большой хитрец. Но его шаги для Советского Союза чрезвычайно выгодны, прежде всего, в плане укрепления обороноспособности. Причем, что немаловажно, они производятся достаточно аккуратно, чтобы с нами окончательно не рассориться и не ввязать Европу в большую войну.

— Вы думаете?

— Конечно. Они работают хоть и нагло, но аккуратно. Но я бы много отдал за то, чтобы понять, кто-то там у них планирует такие комбинации. Пока нам известно, что появление Тухачевского связано с очередной авантюрой. И все. Канарис только разводит руками. Так что я предлагаю тщательно отслеживать деятельность советского маршала, ибо он, безусловно, связан с таинственным комбинатором, являясь воплотителем в жизнь его начинаний.

Гитлер вновь замолчал и несколько минут аккуратно вышагивал. Потом остановился возле карты Европы и, спустя минуту, не поворачиваясь, ответил:

— Хорошо, я поговорю с Канарисом. Это действительно выглядит очень любопытно. Однако я все равно хочу подстраховаться, а потому попрошу вас подготовить новый план войны против Чехословакии. Второго провала быть не должно.

15 мая 1939 года. Московская область. Село Волынское. Ближняя дача Сталина

— Ну что, товарищи, — начал экстренное совещание нарком обороны СССР, — по всей видимости, то, к чему мы готовились на Дальнем Востоке, началось. Мне каждый день идут "горячие" сводки с Халхин-Гола. И вот вчера японцы совсем обнаглели и захватили высоту Дунгур-Обо.

— Что-нибудь известно о численности противника? — спросил слегка обеспокоенный Тухачевский.

— Очень мало сведений, — покачал головой Берия. — Мы стараемся не привлекать к себе внимания и всеми силами создаем видимость беспечности. Поэтому авиаразведки не ведется. Только радиоперехват. Выдвинутая в феврале нынешнего года на передовые позиции опытная станция позволила кое-что прояснить. Мы внимательно слушаем эфир во всех диапазонах, на которых работают японцы и фиксируем количество участников и интенсивность переговоров. Кое-что расшифровываем, но пока получается плохо. Однако по предварительным сведениям к границе стянуто около трех японских дивизий и две истребительные эскадрильи. Мы можем ошибаться, но не сильно.