– Что-то ещё случится? – Бурр явно удивился такому предположению. Но потом пожал плечами: – Хорошо, они в твоём распоряжении.

Императорский советник кивнул в сторону императора и понизил голос:

– Присмотри за ним. Он в жутком шоке.

– Конечно.

Нарцисс бросил взгляд на Катона с Макроном, приняв равнодушный вид человека, привыкшего рассматривать все широкие человеческие массы в качестве одного-единственного класса – слуг.

– Следуйте за мной! – приказал он.

Они пошли по поросшей травой земле, обходя скользкую полосу грязи, простиравшуюся от промоины до реки. Когда они достигли самой промоины, им пришлось пробираться дальше с большой осторожностью – земля тут была очень скользкая, то и дело приходилось обходить спутанные остатки деревьев и кустов. Как только они выбрались из поля зрения выживших, Нарцисс повернулся к Катону и Макрону:

– Это был не несчастный случай. Это было прямое и наглое покушение на жизнь императора. И на мою тоже.

Макрон засопел.

– Не говоря уж о доброй сотне гвардейцев и гражданских. Но, как я полагаю, мы не в счёт, а?

– По большому счёту, да. Не в счёт, – холодно ответил Нарцисс. – Всё же я рад, что этот грек-инженер полагает, что это случайность. Он до смерти перепуган, так что вполне может выдать кое-какую информацию, которая может оказаться весьма полезной. Сейчас или потом.

– Потом? – переспросил Катон, поглядев на него.

– Если он случайно проговорится и даст мне сведения, которые помогут в дальнейшем держать его в руках, это будет полезный побочный результат всего происшедшего.

Макрон покачал головой:

– Клянусь богами, ты никогда не упустишь возможности кого-то зацепить, не так ли?

– Стараюсь не упускать. Именно поэтому я ещё жив и по-прежнему рядом с императором. Немногие из моих предшественников могли бы похвастаться тем, что выжили на моём посту хотя бы чуть дольше, чем я.

– А теперь Паллас пытается тебя с этого поста сбросить, – заметил Макрон и прищёлкнул языком. – Это создаёт тебе некоторые трудности, а?

– Ну, я обыгрывал людей и поумнее Палласа, – решительно ответил Нарцисс. – Теперь он уже недолго будет мне мешать.

– Да неужто?

Нарцисс метнул на него быстрый взгляд, потом осторожно обошёл огромный валун. Поглядел вперёд и указал пальцем:

– Вон там мы, я надеюсь, обнаружим ответы на некоторые вопросы.

Катон и Макрон проследили, куда он указывал – там виднелись остатки плотины. Поперёк узкого дна промоины тянулась цепочка камней, между ними всё ещё сочился небольшой ручеёк. Вокруг было разбросано ещё большее количество камней и расщеплённых деревянных брусьев, они занимали всё пространство перед основанием плотины. Трое людей осторожно пробирались вперёд, потом остановились на небольшом расстоянии от основной бреши в плотине.

– Я пытаюсь вспомнить, как она выглядела прежде, – сказал Нарцисс. – Надо было более внимательно её осмотреть тогда, и особое внимание обратить на эту зануду, Аполлодора. Кажется, вот тут, в середине, плотину держали эти палки…

– Палки? – Катон улыбнулся. – Мне кажется, они именуются брусьями.

Нарцисс поглядел на него и чуть нахмурился.

– Хорошо, пусть будут брусья. Я помню, он сказал, что потребуется очень много людей, чтобы вытащить хоть один из них, когда придёт время спускать воду, собранную за плотиной.

– Всё верно, – кивнул Катон.

– Ну и что же в итоге произошло? Откуда они вдруг взялись, все эти люди? Возле плотины ведь никого не было!

– Были там люди, – ответил Катон. – Помнишь, там стояла группа, возле фургона у самого основания плотины?

Макрон кивнул:

– Точно. Хотя их было не более десятка. Они бы ни за что не сумели выдернуть эти брусья. Сил бы у них не хватило.

– Точно. Ты прав, – заключил Катон.

Они пошли дальше, пробираясь мимо залитых жидкой грязью обломков. Потом Нарцисс остановился и указал на что-то позади, в дальней части промоины:

– А это не один из них? Кажется, один из тех брусьев, а? Или, по крайней мере, то, что от него осталось.

Катон с Макроном обернулись и посмотрели. В сотне шагов позади них под углом к боковине промоины стояло нечто вроде измочаленного древесного ствола, зажатого между двумя валунами. Катон отметил, что оно слишком прямое и вроде как обработанное, более строгих очертаний, чем обычный ствол дерева.

– Надо глянуть, – сказал он.

– Зачем? – спросил Макрон, которому явно не нравился вид всех этих залитых грязью перепутанных корней и веток, что отделяли их от разбитого бруса.