Мадди оглянулась и увидела блестящие от пота серьезные лица. Люди пели и покачивались в экстазе. Какой странный способ проводить субботний вечер!

Настало лето, и можно было пойти в Раунхей-парк, или Тампл Ньюсам, послушать концерты. Она могла отправиться в колледж, в Адел и Эккап через Лонсвуд, и гулять по полям и рощам. Мадди позаимствовала велосипед у одной студентки-медички в своем пансионе, каталась по Кукриджу и добиралась даже до Чевин-риджа, рядом с горой Отли. Хотя это не Дейлс, но все же сойдет.

Но выходные были хуже всего. Пинки и Каро уезжали домой, а Белла – к своим друзьям в окрестностях Йорка, готовиться к свадьбе. Именно тогда одиночество хватало ее цепкими лапами, время тянулось бесконечно, и дверь шкафа скрипела, грозя вывалить все ее тайны. Рут и Тельма, готовившиеся стать миссионерами, почувствовали ее слабость и заполнили брешь, пригласив в свою евангелистскую секту. Сначала она была им слишком благодарна, чтобы сопротивляться.

Подавали чай с сэндвичами, было много студентов из университета, в твидовых пиджаках и серых фланелевых брюках, державших Библию и принадлежавших к Союзу Священного Писания, как именовали себя евангелисты.

Она брала их брошюры, читала, стараясь не морщиться от несвежего дыхания Тельмы, стоявшей за плечом. Она не пользовалась мылом «Лайфбой» и очень потела. Девочки были очень добры, что пригласили ее, но она никак не могла понять этот странный новый мир. Как можно осуждать таких славных людей?

Вот уже три уик-энда подряд она сидела застыв и слушая проповедника. Но испытывала только разочарование, потому что его слова не проникали в ее душу.

Вот и сегодня она думала о своем. Проповедник что-то бубнил о грехе против Духа Святого, непростительном грехе. Грех… грех… грех… только и слышишь, что о грехе. А она и без того все об этом знала. Ей хотелось вскочить и заорать на весь зал:

– О, заткнись и лучше подумай о всех прекрасных вещах и явлениях этого мира!

Но она продолжала сидеть в угрюмом молчании.

В комнате было полно народу и стояла ужасная духота. Стены, казалось, постепенно сжимались, вытесняя последний воздух, тем более что с двух сторон Мадди стискивали Тельма и Рут. Мадди не могла дышать, не могла больше здесь находиться. Неужели нет способа сбежать от этих монотонных проповедей? Неужели для девушки, вроде нее, погрязшей в пороке и сознании собственной вины, не существует никакой надежды?

Ноги Мадди затряслись, а сердце глухо забилось. Больше она не вынесет ни минуты соседства потных девушек, жары, запахов и нудного призывающего голоса проповедника.

– Мне нужно идти, – прошептала она, вставая. Девушки улыбнулись, вообразив, что она собирается выйти к кафедре. Но Мадди повернулась к двери, навстречу свободе и свежему воздуху.

Тельма последовала за ней.

– Наконец-то ты вняла Святому Духу, – улыбнулась она.

– Нет. Мне просто стало нехорошо. Там очень душно, и я не понимаю, зачем нужно сидеть взаперти, когда на улице такой чудесный вечер. Лучше пойду погуляю, полюбуюсь на господню природу, дымовые трубы и дома. Прости, но это не для меня.

– Не отворачивайся от Бога, – взмолилась Тельма. – Тебя искушает дьявол!

– Глупости! Я больше сюда не приду. Не верю, что это мне поможет.

– Я, я, я! Дело не в тебе. Каждый должен приносить жертву Господу. Он зовет, а ты отвергаешь его, снова распиная на кресте.

– Да прекрати! Я никого не распинаю. Я пытаюсь быть честной с тобой. Если я захочу пойти в церковь, чуть подальше есть одна, Святого Чада… ну уж не этот… сарай.

– Мадди, Бог не обитает в каменных храмах, – возразила Тельма, выпучив глаза от волнения. Душа подруги выскользнула из ее рук, но она была полна решимости не сдаваться без боя.

– И в деревянных тоже. Тельма, спасибо за участие, но я сама смогу найти прощение, нужно только захотеть.

– Мы с Рут будем молиться за тебя. Боюсь, ты попала в лапы сатаны.

– О, нет, просто я обрету свой путь к вере… мне нужно идти.

Мадди хотелось одного: поскорее уйти и не видеть недоумения и обиды Тельмы.

Оказавшись на улице, она остановилась, чтобы посмотреть на прыгавших через скакалку и весело смеявшихся девочек. Когда она в последний раз так веселилась?

Друзья Рут хотели ей добра. Но их религия не для нее.

Она с облегчением пошла в северную часть города, оставшись наконец наедине со своими мыслями.

Город как будто охранял лесистый горный кряж. Весной там цвели колокольчики, а летними вечерами гуляли влюбленные пары. Сегодня Мадди так рада, что оказалась здесь, что ей захотелось пробежаться по тропинке. Наконец-то она свободна!

Печали и пустота нескольких последних месяцев сменились растущим чувством облегчения. Ее скелет надежно спрятан в шкафу, а сама она в этот чудесный вечер чувствует себя в полной безопасности. Она свободна! Теперь она будет пить жизнь жадными глотками, много трудиться и пытаться всеми силами исправить свои ошибки. Если бы только совесть так ее не мучила больше, не давила на ее истерзанное сердце…