– Я тоже верю, – сказал он.

– Может, все и так, – пошел на попятную Виктор, – однако где у нас гарантия, что эти марки помогут нам получить наследство?

– Вот в наследство я не верю, – захохотал Сашка, – ну, представить себе не могу, что прихожу я в эту самую адвокатскую контору в цилиндре и в смокинге, а они мне – ах, мистер Каменский, будьте так добры, не откажите в любезности и так далее…

Павел тоже не мог такого представить: Швейцария была тогда для них пустым звуком, пятном на карте, как, впрочем, и другие страны.

Тем не менее они разыграли марки, Павел получил «Розовый Реюньон», Виктор – «Оранжевый Барбадос», а Сашке досталась «Фиолетовая Мартиника». Сашка спрятал ее в бумажник, чтобы была все время перед глазами – пускай, мол, напоминает о приключениях в тайге, когда они выжили, несмотря ни на что.

– А у меня еще новость! – сказал он. – На Ленке женюсь!

С Ленкой Павел виделся редко, только на общих вечеринках. Он давно уже убедил себя, что Ленка не для него, и влюбленность не то чтобы прошла, но ушла куда-то в глубину души. У него тогда была девушка – совсем из другой компании. Виктор тоже развлекался со своими комсомольскими девицами и с Ленкой не общался. Новость, однако, резанула обоих. Казалось, что вернулись студенческие годы, Павел вспомнил, как не спал ночами и даже стихи сочинял про любовь. Хватило ума те опусы никому не показывать…

Павел быстро сумел совладать со своим лицом и повернулся к Сашке, раскрыв объятия. Однако успел перехватить взгляд Виктора, в котором была самая настоящая ненависть – ишь как его разбирает, ну все, поезд уже ушел, теперь молодым совет да любовь…

Кажется, Сашка ничего не заметил, он хохотал, сетовал, что нет шампанского. Выяснилось, что буквально завтра он уезжает в Швецию на сбор клубники – существовал тогда такой заработок. Срубит деньжат к свадьбе, а мальчишник устроят потом, после его приезда. Заявление еще не подавали, но свадьба будет скоро.

– Не распишут… – усомнился Павел.

– Распишут! – Сашка махнул рукой.

Все кончилось ровно через месяц, когда Павлу позвонила Сашкина тетя Ирина Анатольевна и тусклым, каким-то шелестящим голосом сказала, что Сашу нашли сегодня утром в своей квартире мертвым. А Павел и понятия не имел, что Сашка вернулся, все собирался звонить той же тетке, да вот проканителился с делами…

Когда он по просьбе Ирины Анатольевны приехал в ту, съемную квартиру, Сашку уже увезли. Это соседка с утра забила тревогу, заметив, что дверь открыта. Хмурый милиционер сказал, что, очевидно, Сашку высмотрели еще в аэропорту – человек, возвращавшийся из-за границы, был тогда редкостью. Самолет прилетал ночью, у Сашки было много вещей, водитель вызвался помочь занести их в квартиру, а там убил своего пассажира и ограбил.

Посредине комнаты стояли два распотрошенных чемодана, все деньги и документы исчезли. На диване валялись поляроидные снимки, которые Сашка сделал в Швеции, сам фотоаппарат тоже исчез.

– Возьми что-нибудь на память… – слабым голосом сказала Ирина Анатольевна, и Павел, не глядя, сгреб карточки, на которых Сашка улыбался в объектив – один или в компании таких же, как он, сборщиков ягод.

С Ленкой он отважился поговорить только после похорон. Она была ужасно худая, под глазами синяки и вся какая-то желтая. Сердце у Павла сдавило от жалости и бессмысленности происшедшего. Неужели такой итог был предопределен, неужели Сашке – умному, замечательному, одаренному Сашке уготована была именно такая смерть?

– Как ты? – Он погладил Ленку по руке.

– Отстань! – Она вырвала руку и поглядела на него с самой настоящей ненавистью. – Отстаньте вы все от меня! Лучше бы ты умер вместо него! Лучше бы вы все умерли!

Он отшатнулся от ее безобразно перекосившегося лица. И хоть понимал, что она вся во власти неизмеримого горя и не сознает, что творит, все же долго не мог забыть ее ненависти и злых, несправедливых слов.

Он тогда бросил почти законченную диссертацию, устроился на завод настройщиком оборудования и полгода мотался по разным городам. Вечерами в общежитии пил с мужиками водку и играл в домино, потом засыпал каменным сном, чтобы утром встать и тащиться на завод с толпой таких же хмурых спросонья работяг.

Перестройка набирала ход, заводы закрывались, оборудование негде стало устанавливать, и Павла уволили со всей бригадой.

Он пришел в себя и решил начинать новую жизнь. Навестил Сашкину тетку и узнал от нее, что Ленка вышла замуж за Виктора Сереброва. И недавно родила мальчика, Сашкиного сына.

Он подкараулил ее возле дома, с коляской.

– Как ты могла? – спросил он прямо. – После Сашки…

– Как я могла? – Снова лицо ее перекосилось от ненависти, и Павел испугался, что она сейчас его ударит.

Но Ленка совладала в собой и заговорила злым шепотом, оглядываясь на сверток в голубом одеяльце, лежащий в коляске:

– Как я могла? А что мне было делать вот с этим? Рожать одной, и на что жить? Показывать ребенку фотографию и рассказывать, каким его папочка был идиотом, что пустил в квартиру первого встречного подлеца и позволил себя убить? Он подумал обо мне и о ребенке? Он всегда был бесшабашным и не думал ни о ком, кроме себя!

– Это неправда… Не нужно так о нем… – глухо сказал Павел.