Последние слова явно относились к Маркизу, которого заметил профессор.

– Простите, профессор, это больше никогда не повторится! – отозвался Маркиз и, спрятавшись за спину высокого широкоплечего парня, оглядел палату.

Палата была довольно просторная, хотя находился в ней только один больной. Мужчина немного за сорок с редеющими рыжеватыми волосами и белесыми ресницами лежал на удобной кровати, равнодушно глядя в потолок, и не прислушивался к словам профессора.

Еще в палате была стойка с какими-то сложными медицинскими приборами, а чуть в стороне, за пластиковой занавеской, стояла еще одна пустующая кровать.

– Тенденция в превалировании удельного веса интервенционной кардиологии над традиционными методами лечения уже несколько лет отмечается во всех экономически развитых странах Европы и Америки… – продолжал вещать профессор.

Леня пригнулся и за спинами слушателей перебежал в угол, отделенный занавеской.

– Скажите, профессор, – снова подала голос активная брюнетка, – а для этого больного тоже рекомендован интервенционный метод лечения?

– Нет, здесь случай, с которым вполне можно справиться консервативными методами. В конце концов, окончательное решение о применении того или иного метода принимает сам больной… а теперь мы с вами перейдем в другую палату, где я продемонстрирую вам наглядные результаты интервенционного лечения! – И профессор направился к дверям. Вся группа слушателей дружно последовала за ним, и вскоре палата опустела.

Под шумок, когда группа толпилась в дверях, Леня пристроился на пустующей койке и накрылся простыней, оставив небольшое отверстие, через которое он мог видеть все происходящее в палате.

Хотя первое время здесь ровно ничего не происходило.

Больной ворочался, пил минеральную воду, читал книгу.

Леня не сомневался, что его визит в больницу очень полезен: теперь он, по крайней мере, знает, как зовут его заказчика – Виктор Сергеевич Серебров. Однако он рассчитывал на большее. В частности, нисколько не сомневался, что сюда должен приехать тот человек, которого он видел в конюшне.

Прошло еще полчаса, и Леня уже задумался, не пора ли покинуть свой наблюдательный пост, но в это время дверь палаты открылась.

В дверях появилась та самая сестричка Света, с которой Маркиз успел познакомиться, и жизнерадостным голосом сообщила:

– А к вам гости!

– Какие еще гости? – недовольно осведомился больной. – Я никого не жду!

– Это я, Витя! – отодвинув в сторону сестричку, в палату вошел тот самый человек в кашемировом пальто, чьего появления Леня ожидал. – Картина называется – «Не ждали?»

В правой руке посетитель держал букет хризантем, в левой – сетку мандаринов.

– Здесь есть куда поставить цветы? – спросил он, повернувшись к сестричке.

– Конечно! – Света достала из шкафчика вазу, наполнила ее водой, поставила цветы на прикроватную тумбочку и деликатно удалилась.

Гость опустился на стул возле самой кровати и повторил, глядя в глаза больному:

– Ну, здравствуй, Виктор. Мне кажется, нам есть о чем поговорить.

– Что это ты выдумал? – недовольно спросил больной, не отвечая на приветствие. – Цветы, фрукты…

– Полагается в больницу… – усмехнулся визитер.

– Мне ничего не нужно. – Виктор Сергеевич утомленно откинулся на подушки и закрыл глаза. – Только покоя и тишины… Ты бы, Павел, дал мне поболеть спокойно, потом поговорим.

Маркиз за ширмой навострил уши, его насторожило имя Павел. Павел Павлович Звягинцев – тот самый человек, у которого они с Лолой так ловко изъяли марку. Да что там изъяли – просто ограбили человека. И не марку вовсе взяли, как выяснилось, а непонятно что. Вот удружил-то Маркизу Левако!

Вспомнив, что адвоката, возможно, уже нет в живых, Маркиз помрачнел.

Как бы в подтверждение его мыслей, мужчина в черном пальто прищурился и зло произнес:

– Не придуривайся. Я знаю, что ты ничем не болен и в больницу лег просто так, для отвода глаз. Как это называлось в советские времена – «политический инфаркт»? И ты совершенно прав: я никогда бы не пришел тебя навестить. Дело в другом, и ты прекрасно знаешь, зачем я явился. Виктор, у меня украли марку, «Розовый Реюньон». И я уверен, что это сделал ты!

«Вот тебе и здрасте! – подумал Маркиз за ширмой и тщательно прикрылся простыней. – Сейчас у них начнутся разборки, и как бы этот несимпатичный заказчик не перевел стрелку на меня. Он-то про нас с Лолкой многое знает…»

В палате ненадолго установилась тишина. Больной лежал тихо, уставившись в потолок. Его гость тоже молчал.

Вот как все обернулось, думал Павел, Пал Палыч, как звали его друзья, поскольку был немножко похож на телевизионного своего тезку из «Знатоков», и даже фамилии у обоих на «З», тот – Знаменский, а он – Звягинцев.