– Дорогая, – он разлетелся к Лизавете мелким бесом, – что ж вы так расстраиваетесь? Николай не пришел? Да зачем вам нужен этот отвратительный грубый и лживый тип?

– Откуда вы знаете Николая? – Лизавета вдруг прекратила рыдать, как будто вентиль завернули.

– Потому что я вижу вас! – воскликнул Леня самым своим притягательным голосом. – Каким должен быть человек, способный обидеть такую девушку?

Леня увлек Лизавету в ванную комнату и махнул рукой своей боевой подруге, чтобы не стояла столбом и в темпе искала кофеварку, Лола и сама уже поняла задачу.

Пока Леня утирал девушке слезы большим купальным полотенцем, Лола обошла квартиру. Это оказалось несложно, поскольку квартирка была маленькая, не слишком заставленная мебелью. Оно и понятно: хозяйка оставила съемщице только все ненужное, а мало-мальски ценное увезла с собой.

В комнате стояла широкая тахта устаревшего образца, покрывало на ней было смято, подушка безнадежно измазана тушью, еще имелся простой стол и два шатких стула. На столе кисли салаты в простых мисках и стояла бутылка недорогого красного вина и два разномастных бокала. Все ясно: девица ждала ухажера, а он не пришел. Ну и с чего так рыдать, дело-то житейское.

Лола пожала плечами и оглядела комнату. Кофеварки в обозримом пространстве не наблюдалось. Лола выдвинула ящики облупившегося комода, на всякий случай заглянула под тахту, вдохнув несметное количество пыли, брезгливо перевернула подушку и даже раздвинула изодранные занавески, при взгляде на которые представлялась стая помойных полосатых котов, налакавшихся валерьянки. На подоконнике Лола обнаружила зеркало, тюбик губной помады и две пары драных колготок. Кофеварки не было.

Лола прислушалась к звукам из ванной, с неудовольствием уловила в голосе Лени воркующие нотки и перешла на кухню.

Там явственно пахло горелым, и в духовке нашлась совершенно пересушенная курица. Кухня обилием мебели тоже не страдала, Лола живо пораскрывала все шкафчики и не нашла ничего, даже минимального запаса продуктов. Без всякой надежды на успех Лола заглянула в старенький холодильник. На полке сиротливо ожидал своей участи торт в жутких кремовых розочках.

Когда те двое наконец вышли из ванной, Лола поймала вопросительный взгляд своего компаньона и отрицательно покачала головой. Леня на миг нахмурился, и тут же лицо его озарилось самой приветливой улыбкой.

– А вот мы сейчас чайку попьем… – заворковал он, – чай замечательно снимает стресс! Тортика поедим, у нас же тортик есть, верно? А Лизанька нам все расскажет…

Лола только диву давалась, но решила не вмешиваться. Крути ни крути, а ведь это она виновата в том, что положила марку не в ту кофеварку, если бы она все сделала правильно, по инструкции, у них сейчас не было бы проблем. Впрочем, кто знает? Все равно заказчик какой-то подозрительный…

Так или иначе, Лола решила молчать и делать, что велят. Она набрала воды в чайник с отбитой эмалью и плюхнула его на горелку.

Лизавета Пастухова была девушка из очень приличной семьи. Папа Пастухов был профессор, да и мама, хоть немного и недотянула до папы, все же смогла защитить кандидатскую диссертацию и двигала отечественную науку по мере сил.

Наука была техническая, ужасно важная, с очень непонятным иностранным названием, что-то связанное с антеннами. Родители были заняты своей наукой днем и ночью и в пылу работы едва не забыли завести ребенка, мама спохватилась в самый последний момент, когда врач в женской консультации строго сказала, что еще год-два – и станет поздно.

Родилась девочка, но мама Пастухова сумела убедить папу, что это тоже неплохо – вот же она увлечена наукой наравне с мужем, и девочка будет такая же умненькая.

С первых месяцев воспитание маленькой дочки было поставлено на научную основу, мама покупала девочке только развивающие игры, ребенок в кроватке слушал классическую музыку, питался исключительно по часам, и на руки мама брала дочку только на несколько минут в день, чтобы она не разбаловалась и не села потом родителям на шею.

Надо сказать, что девочка была спокойная, кушала с большим аппетитом и много спала. В положенное время она встала на ножки, затем пошла и заговорила. После чего родители отдали ребенка в ясли и вернулись к своим научным занятиям.

Сидеть с ребенком было некому. Родители, как уже говорилось, много работали, бабушка с папиной стороны жила в далекой глубинке, в поселке городского типа, другая бабушка давно умерла. От нее осталось в семье несколько старинных вещей: икона в серебряном окладе, настольная лампа на тяжелой бронзовой подставке, в виде бога Аполлона, большая ваза из молочно-белого оникса с золотыми ручками, шесть хрустальных флаконов в потертом деревянном ящичке и нож для разрезания бумаги с рукояткой черненого серебра. Лизе флаконы и нож в руки не давали, чтобы не разбила и не порезалась.