– Не понимаю, – заметил он, – для чего мистер Бредли нас направил по этому маршруту, если мост разобран. Он не мог этого не знать, и тем более это не единственный подъезд к его ферме. Сам писал, что доехать можно с нескольких сторон. Почему же выбрал именно эту?

– Может быть, он отправил письмо до того, как начались работы?

– Тут работают уже не одну неделю.

– А может надеялся, что мы заметим предостерегающий плакат? – сказала Мевис.

– Не было там плаката, только красный флажок.

– Нет, я вот об этом плакате, – Мевис показала в окно.

– Что!?

Рэй затормозил, оба они выскочили, глядя на въезд на боковую дорогу, по которой возвращались. На обочине, сбоку, стоял большой белый щит, а на нем крупными черными буквами надпись:

«ПРОЕЗД ЗАКРЫТ».

– Не было тут этого! Клянусь, не было! – в ярости вскричал Рэй.

– Я не знаю. Я сидела у окна с другой стороны, смотрела на карту. И на указатель.

– Говорю тебе, плаката не было.

– Но теперь есть, – медленно произнесла Мевис.

Рэй позвонил в полицию УэйфорДа и получил указание дожидаться их в баре «Хин энд чикен». Заодно он позвонил мистеру Бредли. Фермер был потрясен тем, что случилось, и еще больше – когда узнал, что это присланная им карта едва не привела к катастрофе. Сам он прекрасно помнил, что роковой перекресток перечеркнул и еще пририсовал стрелки, указывающие, что нужно ехать дальше и где нужно свернуть.

Рэй уже столько раз всматривался в карту, что мог бы без малейших колебаний нарисовать ее по памяти. Слушая Бредли, он сразу понял, что набросок, полученный им – не тот, который выслал фермер. Еще одно странное совпадение, о котором должна узнать полиция. Пока он решил не обсуждать эту тему с Бредли.

– К сожалению, теперь мы тут застряли, – вздохнул он. Придется ждать полицию. Полагаю, потом будет уже поздно ехать к вам. Мы съежим ленч в баре.

После минутной паузы в трубке зазвучал женский голос.

– Это миссис Бредли. Я все понимаю, мистер Холмс, и мне очень жаль, что наши планы рухнули. Но если вы не очень устали, и когда закончите с полицией, у вас еще останется желание к нам заехать, мы будем ждать на чай от половины пятого до пяти.

– Сердечно вас благодарю! Мне очень жаль, что мы доставляем вам столько хлопот.

– Тут не ваша вина. И так слава Богу, что все благополучно кончилось. Теперь никто не подъезжает к мосту. Местные жители знают, что он разобран, а отдыхающие видят плакат с надписью, что проезд закрыт. Не понимаю только, – протянула она, – как вы могли его не заметить.

– Расскажу при встрече, – ответил Рэй и повесил трубку.

В баре, где они остановились, обеды не подавали, но хозяин, понимая, какой шок они пережили, при виде голодной пары с ребенком попросил жену приготовить что-нибудь перекусить. Это «что-нибудь» оказалось кусищем печенки из домашних запасов с большой порцией овощей с собственного огорода.

– Готов побиться об заклад, что лучше нас не накормили бы даже на Стоу Фарм, – благодарно заявил Рэй хозяину, который лично их обслуживал.

– Вы ехали туда?

– Да, к ленчу. Но теперь поедем только на чай.

Рэй поспешно встал, увидев через окно черный автомобиль с фигурой в мундире за рулем.

– Я с ними поговорю, – бросил он Мевис, – ты оставайся здесь и ешь как следует.

– Так, значит, там вы спустились вниз? – спросил местный сержант, выходя из патрульной машины.

– Да. Плакат тогда не стоял посреди дороги. Вообще не было видно никакого плаката, когда мы ехали, заметили его мы только на обратном пути, и то на краю дороги, за обочиной. Должно быть, его переставили на середину за последние двадцать минут.

– Да... Вы говорите, что тут свернули и потом вернулись той же дорогой?

– Совершенно верно.

Дорожные происшествия были специальностью сержанта Уиллиса. И он с энтузиазмом занялся исследованием следов на мягкой поверхности.

– Верно, – категорично подтвердил он. – Наверняка плакат не стоял посреди дороги, ни когда вы въезжали, ни когда выезжали. Но мотоцикл тут сделал огромную дугу. Возможно, обогнул плакат. Разумеется, это только версия.

– Вы не хотите видеть тело? – спросил Рэй, удивленный непонятными и по его мнению бесцельными действиями сержанта.

Уиллис поднялся, сворачивая рулетку, которой измерял расстояния.

– Всему свое время, – заявил он. – Вы сообщили, что он уже остыл, так что нет сомнений, что он мертв и что мы ничем уже не сможем помочь. Сейчас подъедет скорая помощь, врач и прочие, и я не хочу, чтобы они затоптали все вокруг, прежде чем мы все зафиксируем. Во всяком случае, вы правы, по крайней части насчет плаката.