– Френсис была полной противоположностью Элен, – взяла в свои руки ход беседы миссис Бредли. – Я не хочу сказать, что она была нехорошим ребенком. Когда ей было что-то нужно, она была сладка, как мед, но за этим скрывались упрямство и своеволие. Мать никогда с ней не могла справиться и часто говорила моей матери, что не доверят Френсис. Элен с ней тоже не справлялась, хоть очень старалась.

– Слишком старалась, – вмешался мистер Бредли. – Мы много раз ей говорили, чтобы она дала Френсис волю. Но видите ли, миссис Клементс перед смертью потребовала, чтобы Элен торжественно поклялась, что будет опекать сестру. Несмотря на недостатки Френсис, мать о ней заботилась куда больше, чем о Элен.

– Так часто бывает, – отозвалась Мевис. – Родители балуют младших или миленьких детей.

– Миссис Клементс ее вовсе не баловала, – ответила миссис Бредли. – Но восхищалась ее красотой. Надеялась, та что сумеет устроиться и выйдет замуж за порядочного человека, который сумеет удержать ее в руках.

– И так и случилось, – добавил мистер Бредли, – хоть ее бедная мать этого и не дождалась.

– Колин Мидоус может быть и порядочный человек, – заявила миссис Бредли, – но не думаю, что он ей стал хорошим мужем. Думает только о себе, и всегда был таким.

– Моя жена никогда не простила ему той истории с Элен.

– Они действительно были обручены? – спросил Рэй.

– Формально – нет, – вздохнула миссис Бредли. – Но все считали это само собой разумеющимся. Уезжая, она написала ему, что причины такого шага объяснит позднее, что сейчас этого сделать не может. В письме, которое оставила отцу, написала просто, что уезжает, чтобы работать для нужд армии и что его не предупредила, чтобы избежать дискуссий на эту тему. Прекрасно знала, что он так же упрям, как она сама. И что же сделал Колин? Не написал ей ни строчки, никогда не пытался ее отыскать и узнать, почему она уехала. Попросту с того времени он ее игнорировал: подлизывался к старику, приезжая в отпуск, и начал подкатываться к Френсис. Даже не переждав.

– Это продолжалось недолго, – теперь заговорил мистер Бредли. – В середине апреля его отправили на север, а Френсис все еще не было. Но они должны были переписываться, потому что под конец лета, когда Френсис поступила в Женскую вспомогательную службу ВВС, пошли разговоры, что они поженятся.

– Когда вы впервые услышали, что у Элен ребенок?

– Примерно тогда же. Нам сказала Френсис.

– Не сама Элен?

– Нет. Я уже говорила, что после первого письма мы не получили от нее ни строчки. Меня очень обидело, что она мне не доверяет. Это было так непохоже на нее, а мы были такими близкими подругами...

– Вы к ней не поехали?

– Больше двух лет я вообще не знала, где она. Френсис очень долго не хотела мне говорить, утверждая, что поклялась Элен хранить тайну. Я не знала, верить ей или нет. И сказала она только через некоторое время после того, как вышла замуж за Колина, когда у нее уже был собственный ребенок. Разумеется, я тут же поехала в Конингтон и отыскала Элен с ребенком.

Глаза миссис Бредли наполнились слезами.

– Мы оба были очень взволнованы, – неохотно заметил ее муж. – Это было полной неожиданностью. От кого-кого, но от Элен Клементс я такого ждать никак не мог. Я даже подумал, не Колин ли ее так подвел. Никогда и слышно не было, чтобы она встречалась с кем-то другим. Но это строго между нами. Он такой тип, который в любой момент может подать в суд за клевету, если рассчитывает заработать на компенсации. Мне не хотелось бы огласки.

– И мы над этим задумывались, – ответил Рэй, – а также над тем, был ли вообще мальчик ребенком мисс Траб. Подумали, что на самом деле он мог быть ребенком Френсис, то есть миссис Мидоус. Вот почему мы хотели встретиться с вами. Ваши слова только подтверждают то, что мы уже знаем о ее поведении в то время.

Супруги Бредли многозначительно переглянулись. Видимо, и у них были сомнения.

– В тот единственный раз, когда я ее видела, – продолжала миссис Бредли, – я умоляла Элен рассказать правду. Но добилась только, что она призналась – ребенок не ее, но ей пришлось выдать его за своего, чтобы получать пайки и так далее. Но не захотела мне сказать, чей ребенок. Вернувшись домой, я сказала Бобу, что Элен слишком рассудительна, правдива и порядочна, чтобы пойти на такой шаг для кого бы то ни было, за исключением Френсис, поскольку поклялась умирающей матери, что будет ее опекать.

– Полагаю, Френсис об этом знала, – заметила Мевис.

– Знала и рассчитывала на это. – В голосе миссис Бредли звучало возмущение. – Неоднократно, я это знаю точно, Элен ее спасала от всяких неприятностей, и в школе, и в колледже.

– Была ли Френсис способна свалить все на сестру?

– Вполне возможно.

– Но допустила бы она то, что Элен судили за убийство ребенка, который был чужим? То есть, если тот был ребенком Френсис?

– Ребенок был мертв – кто бы его не родил. Френсис полагала, что преступление совершила ее сестра. Так она и заявила в суде. Была свидетелем обвинения, – припомнил Рэй.

– Быть может, она хотела, чтобы Элен казнили?

– Если это был ее ребенок, – заметила миссис Бредли, – то ее он совершено не волновал. С Элен совсем наоборот, я это заметила, хотя гостила у нее в Конингтоне всего несколько часов.

– Мы-то знаем, как она относится к детям, – сказала Мевис. – Потому мы здесь. Но почему она позволила обвинить себя и не защищалась? Ведь ее могли повесить. Неужели все ради Френсис?

– По словам миссис Бредли, это могло быть только ради Френсис, – задумчиво произнес Рэй. – И вы наверно понимаете, что это значит? – он обвел всех взглядом.