— Ты не мог бы включить радио, радио «Дунай»? — спросила Эвелин. — Или приемник все еще сломан?

— Лучше спойте что-нибудь, — сказал Адам и поправил зеркало заднего вида.

Катя улыбнулась.

— Ты хочешь остаться в Будапеште? — спросила Эвелин.

— Я просто подумала, если они за сегодня не успеют… где-то ведь нужно будет переночевать.

— Наши все делают при тебе, — сказал Михаэль.

— У тебя есть фотографии на паспорт? — спросила Катя.

— Ничего у меня больше нет, еле четыреста форинтов наскребется.

— Это неплохо, на два-три дня этого хватит.

— У меня даже часов больше нет.

— Тоже украли?

— В отеле пришлось оставить, в залог за телефонные звонки.

— С семьей разговаривал? — спросил Адам.

— В банки звонил, надо было кредитки заблокировать.

— Еще две недели назад здесь требовались няни, я за день зарабатывала по двадцать западных марок, это шестьсот форинтов! А теперь все сложнее, — сказала Катя.

— У тебя больше ничего не осталось? — спросил Адам.

— Где-то около ста западных марок, но западные семьи уже почти все разъехались.

— За пять вечеров — больше, чем нам вообще разрешают менять, — подсчитала Эвелин. — Ты правда думаешь, что в посольстве не успеют оформить паспорта за один день?

— Не знаю, как там у них все. Вы меня, главное, одну там не оставляйте.

— В Будапеште?

— В посольстве. У меня же нет визы. Если они просекут, что меня здесь вообще-то не должно быть.

— Merde, — сказал Михаэль и обернулся. — Это еще почему?

— А Адам разве не рассказывал? Он меня в багажнике провез.

— Правда?

— Я думала, вы знаете.

— Да-а, веселенькая перспектива! — сказал Михаэль.

— Если мы пойдем туда втроем и вы не бросите меня одну…

— Они, говорят, даже таксистов вербуют, чтобы те людей выкрадывали, а ты сама добровольно идешь в посольство, — сказала Эвелин.

— И где же твой паспорт?

— Я хотела через Дунай переплыть, это была не очень хорошая идея.

— Там даже утонуло несколько человек, — сказал Михаэль.

— Не знаю.

— Если они как-то странно начнут себя вести, говори правду, просто правду, и что ты потом передумала. Тогда они тебе даже билет на поезд купят, — сказал Адам.

— Ну да, станут они вдруг о людях заботиться, — сказала Эвелин.

— Они всегда заботились о людях, — сказал Адам.

— Ты прям как партработник заговорил!

— Почему?

— Заботились? Да они к нам как к собственности относятся.

— Я имею в виду билеты! Надо же обратно доехать. Они всегда так делали. Так все посольства делают!

— Только наше еще по ходу делает так, что люди пропадают, — сказала Эвелин.

— Не верь ты в эти сказки…

— Из-за них даже наши люди пропадали, — сказал Михаэль, — и довольно много людей.

— Теперь такого нет.

— Теперь такое тоже случается.

— По крайней мере, Катя никуда не пропадет.

— Как прикажете, товарищ Адам!

— Я даже был когда-то товарищем.

— Что, коммунистом? — спросил Михаэль.

— Почти два года, перед армией вступил, после армии вышел, стремительная карьера!

— Не бойся, в мае Адам даже на выборы не ходил.

— И что было потом? — спросил Михаэль.

— Ничего, что они ему сделают! А вот меня бы, наверное, выгнали, я же еще учусь.

— И у тебя потом не было проблем? — спросила Катя.

— У Адама могущественные подружки, они все у него шьют.

— Не говори ерунду. От чего им меня защищать?

— Признайся уж честно, у тебя шьет парочка жен всяких шишек.

— Какое мне дело до их мужей?

Эвелин рассмеялась:

— Да, до их мужей тебе дела нет, ты уж точно не из-за них хочешь вернуться.

— А когда вы уезжаете? — спросила Катя.

Адам сбросил скорость, потому что ему не удавалось обогнать ехавший впереди грузовик. Дорога была узкой и все время петляла.