– Ложись, этот ряд свободный. А я сейчас рубаху поищу.

Алексей лёг на топчан и вырубился сразу.

Сколько он спал, непонятно, только проснулся и увидел, что солнце всё в том же положении. На соседнем топчане сидел Никандр и штопал свои порты.

– Ну и силён ты спать! Сутки проспал!

– Не может быть!

– В окно посмотри! Идём есть, обед.

Алексей сначала посетил отхожее место, умылся. Чувствовал он себя бодрым, отдохнувшим, полным сил – хоть сейчас в бой.

– Путята меня не спрашивал?

– Я бы разбудил.

Они молча поели. Самое нудное – ждать, тем более – на незнакомой территории. Ни друзей, ни занятий.

– Может, в кости сыграем? – предложил Никандр.

– У меня играть не на что, – отмахнулся Алексей.

Никандр отдал ему свою рубаху, из запасных. Не новую, но выстиранную и чистую.

Из-за безделья Алексей решил отсыпаться. Вдруг Путята прикажет в Чернигов возвращаться, так хоть отдохнувшим поедет. Жаль, впрок выспаться и наесться нельзя.

Несколько следующих дней от нечего делать он бродил по Киеву. Город хоть и стольный, великого князя, а невелик, местами убог и грязен. Но Алексей знал, что расцвет города ещё впереди.

Его неотвязно преследовали мысли. Он сейчас в безопасности, сыт – а как там князь, дружина, а главное – Конрад? Привязался к немцу Алексей. Парень не без недостатков и чудачеств, но товарищ верный, а в бою это главное. Что, у него у самого недостатков нет? Да хоть отбавляй. Как говорится, пусть бросит в меня камень тот… Вроде так в Библии, правда – применительно к другой ситуации, к блуднице – кто без греха?

Лишь на шестой день, уже после полудня, призвал его к себе Путята.

– Садись, гонец прибыл. Слушать готов?

У Алексея замерло сердце. Какие известия его ожидают?

– Чернигов Владимиром оставлен, сдан Олегу.

Алексея как будто холодной водой окатили.

– Да как же это?!

– Вот так. Предложение у меня к тебе: у великого князя, здесь, в Киеве, служить хочешь?

Алексей, не раздумывая, качнул головой.

Путята сокрушённо крякнул:

– У нас и жалованье, и порядок. А твой Владимир – вроде как изгой. Ему Святополк Изяславич определил престол в Переяславе. Сам подумай: княжество сопредельное, рядом со степью. Степняки набегами покоя не дадут, дружина с сёдел слезать не будет. И предстоит тебе служба тяжкая и опасная.

– У меня друзья в дружине, я клятву князю давал – не могу.

– Другой на твоём месте ухватился бы! Подумай хорошо, я ведь не каждому предлагаю в дружину вступить, желающих из смердов полно. Только их учить надо, а ты хитёр, пронырлив, находчив.

– Лошадь не прошу, на половецкой поеду, седло только дай, – не слушая уговоров Путяты, попросил Алексей – он для себя уже всё решил.

– Зайди к шорнику, скажи – я позволил. Ну, тогда прощай. Может, даст Бог, свидимся.

Зачем Алексею было уходить от Владимира, если он помнил, что великому князю киевскому Святополку осталось править немного? А после смерти киевляне призовут на престол великий именно Владимира Мономаха. Святополка Алексей в глаза не видел, а Мономах принял его и Конрада, обращался по-человечески – не то что князь волынский Давыд Игоревич. Князь на своей земле – главный. И воинские успехи, и процветание княжества – его заслуги. А селяне и дружина Мономаха любили и уважали – за дело, за рачительность, за качества человеческие.

Алексей нашёл мастерскую шорника.

– Воевода Путята разрешил седло взять.

– Выбирай, – шорник показал на стену, где висели сёдла разных размеров. – У тебя лошадь крупная?

– Половецкая.

– Тогда вот это бери, – шорник снял со стены деревянное седло, обтянутое кожей, и протянул его Алексею.

Возвращаясь с седлом в воинскую избу, Алексей задумался – сейчас уехать или с утра? Наверное, с утра. Переяслав – в нескольких днях пути, успеет он ещё в поле или в лесу переночевать. Да и неизвестно, где князь с дружиной, успел ли до Переяслава добраться? И жив ли Конрад? Вопросов много, а ответы на них он получит, когда до Переяслава доберётся. А до него – верных четыре дня полного пути, да и то если всё благополучно будет.

Княжество Переяславское граничило с Киевским по Днепру, столицей его был город Переяслав, стоявший на слиянии Днепра и Трубежа. Крайней южной точкой княжества было устье левого притока Днепра, реки Сулы, где стояла крепость Воин. Княжество, как щит, прикрывало от воинственных степняков киевскую землю с востока. С юга же, где было много старых боярских вотчин, охрану рубежей несли кочевники-торки и берендеи, которым дали земли по реке Рось, где и стоял их город, Торчевск.

Утром, во время завтрака, Алексей попросил Никандра:

– Выведи меня из города на дорогу к Переяславу. Уезжаю я.

– А Чернигов?

– Ушёл оттуда Мономах. И просьба у меня к тебе.

– Любую исполню.

– Неудобно мне, но денег нет совсем. Попроси на кухне каравай хлеба, путь не близкий.

– Ох, твою! Я и не допёр сам! Я мигом.

Никандр вернулся с небольшим узлом.

– Держи.

– Спасибо.

Алексей оседлал лошадь, приторочил узел к седлу, стянул с себя рубаху и протянул её Никандру.

– Ты чего? – не понял тот.