Алексей вздохнул, как перед прыжком в воду, взял в руки верёвку, перелез через стену и стал осторожно спускаться, стараясь не производить шума. Когда же эта стена кончится? Ощущение не из приятных, кажется, что тебя видят все, и стоит спуститься, как тут же сцапают.

Но вот ноги коснулись земли. Алексей дёрнул за верёвку, и её тут же втянули на стену. Всё, даже путь к отступлению отрезан.

Он прошёл к юртам, покрутился, держа в руках уздечку. Его окликнули.

– Лошадь ищу. Не видели моей лошади? – произнёс Алексей одну их трёх фраз, которые заучил.

Ответом ему был дружный смех.

– Подите прочь, бездельники! – выдал Алексей ещё одну фразу.

На него не обращали внимания. Он выглядел как кыпчак и говорил как кыпчак.

Алексей всё дальше и дальше отходил от города, держась направления на юг. Его останавливали ещё два раза, но он толковал про лошадь и шёл дальше.

Вот и один из табунов. На стоянках лошадей отгоняли подальше от стана, туда, где есть трава – подкормиться; да и навоза в лагере не будет.

Алексей подошел к одной из лошадей, накинул на неё уздечку. Седла нет, но это не беда. Зато на лошади он до Киева быстро доберётся.

Внезапно рядом возник сотник. Он с подозрением смотрел на действия Алексея, потом задал вопрос. О чём он спрашивал, Алексей не понял, и выдал последнюю фразу:

– Это моя лошадь.

Кыпчак снова повторил вопрос.

– Пошли прочь, бездельники! – заорал Алексей.

Известное дело, лучшая защита – это нападение. Кыпчак – а это был один из караульных – отошёл.

Алексей взлетел на лошадь и тронул поводья. Лошадка послушно затрусила в сторону от табуна, и Алексей облегчённо перевёл дух. Первая часть плана выполнена. Он смог пройти через вражеский стан, и у него появилась лошадь.

Проехать ему удалось около часа. Потом луну закрыли облака, и он въехал в лес. Двигаться дальше стало опасно, можно было в темноте нарваться на сучок и запросто лишиться глаза, а такая перспектива его не прельщала.

Он слез с лошади, привязал её к ветке, а сам растянулся неподалёку. Путь предстоял неблизкий, и лучше преодолеть его отдохнувшим, выспавшимся. Лошадь потихоньку щипала траву, пофыркивала, и под эти звуки Алексей уснул.

Как только небо на востоке посерело, он проснулся.

– Ну, не подведи, скотина вражеская, – Алексей похлопал лошадь по шее.

Ехать без седла было неудобно, но это лучше, чем идти пешком. Одного он не предусмотрел: при виде скачущего во весь опор половца люди разбегались в испуге. Но не остановишься, не объяснишь, что свой.

В полдень он остановился на водопой. Лошадь – не машина, ей отдых периодически требуется, воды попить, травы пощипать. Заодно и сам напился из ручья. Тут же халат кыпчакский снял, скомкал и в кусты закинул. Без него, в рубахе и штанах, за своего сойдёт. На ходу и не разберёт никто, что на рубахе вышивка кыпчакская.

Так он гнал до вечера, пока едва не свалился от усталости. Остановился у рощи на краю, рядом – заливной луг. Уздечку он снял, спутал ею передние ноги лошади, чтобы она никуда не ушла, и пустил пастись. Сам же забрался в кусты и заснул.

Разбудил его рано утром муравей, настырно ползавший по лицу. Он смахнул ладонью насекомое и сел. Солнце уже поднялось, по ощущениям – часов семь утра. Он вышел к лугу и увидел – у его половецкой лошади стояли двое селян.

– Эй, други, отойдите, моя скотина! – крикнул он.

– А на нашем лугу траву переводит!

Алексей подошёл, снял с ног лошади уздечку и надел её ей на морду.

– Дело у меня в Киев срочное, извиняйте.

Когда мужики разглядели его поближе, то остолбенели. Чистый половец!

Алексей же взлетел на лошадь и сразу почувствовал, как заныли ягодицы и бёдра. Даже через штаны мохнатая половецкая лошадёнка, как жёсткой щёткой, натёрла ему кожу. С седлом куда лучше.

Он тронул поводья. Отдохнувшая и подкрепившаяся сочной травой лошадь бежала резво, и уже в полдень Алексей увидел вдали, на холмах, сияние церковных куполов.

На подъезде к Киеву, когда уже были видны стены, его остановили на заставе. Дружинников было с десяток.

– Кто таков?

– Гридь Владимира Всеволодовича, князя черниговского, гонцом к великому князю киевскому послан.

Гонцам следовало всячески помогать, но выглядел Алексей не как дружинник.

– А вот бросим тебя в поруб, посмотрим, какой ты гридь!

– Чернигов половцы осадили! Тьма! К князю киевскому за помощью еду. А в одежды кыпчакские оделся, чтобы проехать невозбранно. Да и лошадь у меня половецкая.