Дружинники переглянулись – известие серьёзное.

– Великого князя ноне в городе нет.

Алексей опешил. Кому же тогда послание вручить?

– Воевода Путята в городе. Мы тебя к нему проводим, может, он чем поможет?

Двое дружинников пошли показывать дорогу, а может – конвоировать? Алексей чувствовал, что ему не очень доверяли, ведь одет он был не как княжеский гридь.

В Киеве было спокойно, на улицах кипела жизнь. Сновали по тротуарам горожане, проезжали подводы с грузами. Изредка проезжали верхами бояре с обязательным сопровождением – для поддержки высокого положения.

Алексея, который вёл в узде половецкую лошадь, проводили до воинской избы. На заднем дворе великокняжеского дворца располагались конюшни, воинская изба, оружейная, кузница и гридница. В ней и находился воевода дружины, Путята. После доклада одного из дружинников туда ввели Алексея.

Путята, зрелых лет бородатый муж крупного телосложения, внимательно осмотрел Алексея:

– Гридей Володимировых я в лицо многих знаю, встречались. Твоё обличье мне незнакомо.

– Недавно я в дружине, полгода. Из рыцарей.

– Поди ж ты! – искренне удивился Путята. – А ко мне какое дело?

– Дело-то у меня к князю, да сказывают – нет его в городе.

Алексей уселся на лавку, снял сапог, достал пергамент и протянул было воеводе, но дружинник, стоявший рядом, перехватил его и сам передал Путяте.

Воевода развернул послание и начал читать, шевеля губами. Читал долго, Алексей уже и обуться успел.

– Хм, письмо и правда сам князь писал, я его руку знаю. Только не мне оно. Расскажи сам, что происходит?

– Уж пять дней, как к Чернигову половцы подступили; много – тысячи. А привёл их с малой дружиной князь тмутараканский Олег.

– Не сидится ему спокойно. Где бы ни сидел, обязательно усобицу заведёт.

– Князь Владимир помощи просит. Дружина его потери несёт, меньше двух сотен осталось. Весна, припасов мало. Не продержится город в осаде долго, голод подступит. А половцы Чернигов плотно обложили. Я только хитростью и вырвался, переодевшись в их платье.

– Беда!

Путята замолк надолго, размышляя.

– Не знаю, что и делать. Большая часть дружины с великим князем ушла. А в городе гридней мало осталось, только борону держать, если враг подступит. Даже если я и поведу дружинников на выручку, половцев нам не осилить, сам говоришь – тысячи их.

Алексей понял, что рисковал зря.

– Так и оставишь Чернигов в осаде? Степняки уже все веси, сёла и монастыри пожгли, обезлюдели земли черниговские. Если и город силой возьмут, сплошная пустошь будет. Ни полей возделанных, ни людей, ни скотины.

– Ты мне на больную мозоль не дави, не хуже тебя понимаю. Только где я людей возьму? Гонца немедля к Святополку Изяславичу отряжу, пусть сам решает.

– А мне как быть? – растерялся Алексей. Назад-то вернуться можно, но как в город проникнуть? Долго бродить по половецкому стану не получится, надо что-то есть и где-то спать, а каждый десяток или сотня в лицо друг друга знают и чужака не примут. Да и цел ли ещё город?

– Ты ел ли?

– С коня два дня не слезал, не до еды было.

Путята укоризненно посмотрел на дружинника:

– Пойди с человеком, накорми его, место в воинской избе покажи – пусть отдохнёт. И рубаху дай, в этой только народ пугать.

– Исполню, воевода, – поклонился дружинник в ответ.

– Как гонец вернётся, я тебя призову, а покамест в воинской избе поживи, – бросил на прощание Путята.

Они вышли во двор.

– Как тебя звать? – обратился к Алексею дружинник.

– Анри, а по-вашему – Алексей.

– Так ты не русак? То-то говоришь ты вроде и разборчиво, а всё как-то не так. Меня Никандром кличут. Идём на кухню, небось живот от голода подводит?

– Три дня не ел, только воду пил. Мне бы лошадь определить куда-нибудь.

– Её уже Ксандр в конюшню отвёл.

Как понял Алексей, Ксандром звали второго дружинника.

На кухне Алексею положили полную глиняную миску гречневой каши с мясом, сдобренной конопляным маслом, здоровый ломоть свежего пшеничного каравая да сбитень. Он старался есть не спеша, не то после трёх голодных дней можно было заворот кишок получить.

Он наелся от пуза. Никандр всё время сидел рядом и жалостливо смотрел. Потом привёл Алексея в воинскую избу – вроде казармы. Это было длинное одноэтажное помещение с топчанами. В торце, у изголовья – сундуки для личных вещей гридней.