В свою очередь, половцы осыпали защитников стрелами. Рисковать, штурмуя стены, они не желали.

Так штурмующие и откатились назад, к станам князя и хана. Под стенами города остались лежать только трупы. Повторения штурма в этот день не было.

Вечером дружинники обсуждали события.

– Знавал я и отца Олегова, и его самого. Настырный он, просто так не уйдёт, – сказал гридь в возрасте и с седыми усами.

– Будут какую-то пакость придумывать. Баллист, катапульт и штурмовых башен у Олега нет, половцы же к штурму не способны. Им бы налететь, порубить всё, до чего сабля дотянется, схватить трофей и – к себе, в степи. А вот князь их, Олег, небось воевод собрал, думают. Попомни мои слова, завтра снова на штурм пойдёт, – зло сказал сотник.

И точно. С утра взвыли боевые трубы, и дружина Олегова и половцы пошли на штурм.

Дружинники разделились на две группы. У каждой – тяжёлое, окованное с торца железом дубовое бревно. Явно решили тараном ворота разбить – стену-то им не пробить. А потом уже и половцы кинутся в город через сломанные ворота. Тогда ворога не остановить, разбегутся по улицам, как река в половодье.

Половцы стреляли из луков в защитников, буквально не давая им поднять головы над стеной.

Большую часть дружинников князь собрал у ворот. Одна сотня стояла за воротами на случай прорыва, другие – на стене. Ополченцы и прочие горожане несли к гридям камни, кипяток, у воинов Олега не хватило времени навес над тараном соорудить для защиты от камней, стрел и кипятка. Потому успели таран подтащить и ударить с разбега всего один раз. Второго не последовало, потому что полегли все от стрел русских лучников и камней, летевших на головы.

И у вторых ворот ситуация повторилась, перед ними теперь груда тел мёртвых лежит.

Половцы погарцевали на своих лошадках, изрядно опустошили колчаны, да и уселись ждать, поскольку их товарищи баранов с утра успели притащить, зарезать и в котлы бросить. Атака захлебнулась, но половцам куда спешить? Харч дармовой, села ещё не все ограблены, воевать же кыпчаки любили, считая это единственным достойным для мужчины занятием.

После неспешного и сытного обеда половцы распределились вокруг города, поставили юрты. Судя по всему, обосновались они надолго. Чернигов оказался в кольце.

Вечером князь Владимир собрал дружину. Несколько воинов погибли на стенах от половецких стрел, ещё полтора десятка были ранены.

– Други мои! Держитесь вы стойко, но чую я – без помощи нам не обойтись. Не выстоим мы, поскольку враг силён, а запасы провизии тают с каждым днём. Вызываю добровольца, который сможет добраться до стольного града Киева, к князю Святополку Изяславичу. Пусть услышит наш призыв о помощи.

Каждый из дружинников был смел, многие участвовали в кровавых сечах, а то и ранены были. Но сейчас враги стояли вокруг города почти сплошным кольцом. Как пройти? Это сродни самоубийству. В бою погибнуть, сразив одного или нескольких врагов на глазах у собратьев по оружию, – почётно. Но быть схваченным и замученным половцами? Все знали, что степняки перед смертью долго мучили пленников, причём заплечных дел мастера были изобретательны. Такой участи страшился каждый.

Все гриди опустили головы – встречаться взглядом с князем было стыдно.

Поднялся Алексей:

– Я пойду!

Среди дружинников пронёсся вздох удивления, облегчения и восхищения.

– Всем отдыхать, – тут же распорядился князь, – а ты, храбрец, подойди ко мне.

Когда Алексей приблизился, князь его узнал.

– Ты же из рыцарей?

– Спасибо, что помнишь, князь.

– Сможешь ли выполнить поручение? От тебя судьба города зависит.

– Мне нужна половецкая одежда и человек, который может говорить по-кыпчакски.

– Есть такой. И с одеждой нет загвоздки, с пленных снимем. А как думаешь из города выбраться?

– Гриди на верёвке спустят.

– Тебя же сразу схватят!

– Бог поможет.

По приказу князя привели человека, русского купца. Он торговал с половцами и знал их язык. Алексей спросил у него, как по-половецки звучат несколько фраз. Купец медленно и отчётливо произнёс. Алексей повторил.

– Нет, не так, – остановил его купец, – акцент есть. Слушай ещё раз.

Через полчаса Алексей внятно произносил три фразы.

Вскоре принесли половецкую одежду – целый ворох. Алексей разделся и подобрал одежду по своему размеру. От неё пахло чужим немытым телом и чесноком.

– Ещё бы уздечку, тоже половецкую.

Нашлась и уздечка.

Алексей подошёл к князю:

– Что передать великому князю киевскому?

– Ничего. Письмо тебе даю, спрячь его подальше, – и протянул пергамент. Алексей сложил его, снял сапог и сунул в него письмо вместо стельки.

– Я готов.

– Оружие не берёшь?

– Обязательно возьму. Саблю половецкую, вместе с поясом – у гридей есть.

– Тогда с Богом! – Князь осенил его крестным знамением.

Алексей поднялся на стену. Конрад протянул ему пояс с саблей и ножом. Оружие половецкое, в ножнах кыпчакских. Они обнялись, и Конрад шепнул на ухо Алексею:

– Ты сильнее меня, Анри, признаю твоё превосходство. Дойди и вернись с помощью, обязательно вернись. Ты мне как брат!

Алексей похлопал его по спине. К чему слова? Он опоясался ремнём. Гридни уже приготовили пеньковую верёвку, навязав на неё через равные промежутки, в локоть длиной, узлы – так легче спускаться.