— Отлично.

Он переплел свои пальцы с моими, и мы двинулись вперед по хорошо освещенному тротуару. Мы прошли мимо пары магазинов, прежде чем заговорить. Слава Богу, он первым открыл рот, потому что, хоть я и не нервничала больше, я не имела понятия, что говорить, чтобы не казаться последней дурой.

— Ну, раз ты уже знаешь мою ситуацию с университетом, я хочу знать о твоей. Ты уже подала куда-нибудь документы? — спросил он.

— Да. В пару университетов, но я еще не выбрала, в какой пойду. До сих пор откладываю с этим.

— Ты знаешь, что будешь изучать?

— Скорее всего, журналистику. Хотя, не знаю. Мне всегда хотелось быть репортером «New York Times». Поэтому я подала документы в университеты на Манхэттоне.

— «Большое Яблоко», — сказал он, кивая. — Амбициозно.

— Ага, увидишь, я закончу, как та девчонка из «Дьявол носит Прада», — сказала я. — Полной неудачницей, работающей в глупом журнале мод, тогда как все, что я буду желать, — писать о том, что происходит в мире или брать интервью у революционного конгрессмена… которым станешь ты.

Он расплылся в улыбке.

— О, ты не будешь полной неудачницей.

— Ага, ладно, — засмеялась я. — Ты можешь себе представить меня, пишущей о моде? Об индустрии, где четвертые размеры считают толстыми? Ни за что. Я закончу самоубийством.

— Что-то мне подсказывает, что ты будешь хороша в том, что бы ни выбрала.

— Что-то мне подсказывает, что ты немного подлизываешься, Тоби.

Он пожал плечами.

— Может совсем чуть-чуть. Ты замечательная, Бьянка. Ты говоришь все, как оно есть, не боишься быть собой, и ты демократ. На мой взгляд, все это точно делает тебя замечательной.

Окей, ну, я покраснела. Можете меня винить?

— Спасибо, Тоби.

— Совершенно не за что меня благодарить.

Ух ты. Он точно идеален. Мил, вежлив, умеет пошутить… и, по какой-то непонятной причине, я ему нравлюсь. Складывается впечатление, что мы просто созданы друг для друга. Будто он тот самый кусочек пазла, который подходит к моему. Может мне привалить еще больше удачи?

По улице гулял холодный мартовский ветер, и я начала раскаиваться в том, что позволила Кейси и Джессике себя одеть. Наряжаясь, они никогда особо не обращали внимания на погоду. Мои голые ноги заледенели (мне не позволили надеть колготки), и тонкий материал кофточки точно не помогал против ветра. Я поежилась и обвила себя руками, стараясь хоть немного согреться.

— О, вот, — сказал Тоби, сняв с себя пиджак, как и должны поступать парни, и протянув его мне. — Тебе следовало сказать, что ты замерзла.

— Я в порядке.

— Не глупи. — Он помог мне просунуть руки в рукава. — Сказать по правде, я бы предпочел не встречаться с сосулькой.

Встречаться? Эм, да, это же свидание, но разве мы теперь встречаемся? Я никогда ни с кем не встречалась, поэтому не была уверена. В любом случае, его слова сделали меня очень счастливой… и, в то же время, странно нервничающей.

Тоби повернул меня к себе лицом и поправил пиджак в районе моих плеч и шеи.

— Спасибо, — пробормотала я.

Мы стояли перед антикварным магазином, его витрины освещали старые лампы, такие же, какие стояли в гостиной моего дедушки. Свет проливался на худоватое лицо Тоби, отражаясь в стеклах его очков и подчеркивая его миндальной формы глаза… которые смотрели прямо на меня.

Его пальцы задержались на воротнике пиджака. Затем его рука поднялась выше от моего плеча к скуле. Большим пальцем он провел по моей щеке, повторяя это движение снова и снова. Он медленно наклонился, давая мне достаточно времени остановить его, если бы я того хотела. Ага, конечно!

И он меня поцеловал. Не глубоко, но и не просто прикосновением губ. Это был настоящий поцелуй. Нежный и сладкий, и длинный. Именно такой поцелуй я мечтала получить от Тоби Такера с тех пор, как мне было пятнадцать, и он был именно таким, каким я себе его представляла. Его губы были мягкими и теплыми, и от их прикосновения бабочки в моем животе танцевали макарену.

Окей. Я знаю, я знаю, что публичное выражение привязанности отвратительно, но блин. Я была немного отвлечена, чтобы думать о том, что кто-то может нас видеть. Так что, вот так, на секунду я отодвинула в сторону свои взгляды и обвила руками его за шею. А к публичному хаянию поцелуев я могу вернуться завтра утром.

Я проскользнула в дом около одиннадцати ночи и обнаружила отца, ждущего меня на диване. Он улыбнулся и выключил звук у телевизора.

— Привет, Бамблби.

— Привет, пап. — Я закрыла и заперла входную дверь. — Как прошла твоя встреча?

— Странно, — признался папа. — Странно снова вернуться туда… но я привыкну. А у тебя? Как прошло свидание?

— Отлично, — вздохнула я. Боже, я не могла перестать улыбаться. Отец мог подумать, что я прошла через лоботомию или что-то похожее.