— Твоя голова в порядке? — спросил он в миллионный раз.

— Да, все нормально, — продолжала отвечать ему я.

Он снова покачал головой и пробормотал извинения за то, что ударил меня. За те ругательства. И затем обнял меня.

Серьезно, в миллионный раз.

Около полуночи я присоединилась к нему в его ночном ритуале по выключению света.

— Бамблби, — сказал он, гася свет на кухне. — Я хочу, чтобы ты поблагодарила своего друга в следующий раз, когда увидишь его.

— Моего друга?

— Того парня, что был с тобой вчера. Как его зовут?

— Уэсли, — пробормотала я.

— Да, ну, я заслужил это. Было очень смело с его стороны сделать то, что он сделал. Не знаю, что между вами происходит, но я рад, что у тебя есть друг, готовый постоять за тебя. Поэтому скажи ему, что я благодарен.

— Конечно. — Я повернулась и направилась вверх по лестнице в свою комнату, молясь, что это не случится очень скоро.

— И Бьянка, скажи ему, что в следующий раз ему стоит сначала постараться использовать слова, пусть даже и не очень вежливые. У парня чертовски тяжелая рука.

Несмотря на все это, я не могла не улыбнуться.

— Следующего раза не будет, — сказала я ему, взбегая вверх по лестнице и перепрыгивая две ступеньки за раз.

Оба мои родителя смотрели реальности в глаза, теперь пришла моя очередь, и это значило — разрыв связи с Уэсли. К сожалению, для моего пристрастия не существует недельных встреч, помощников или двенадцатишаговых программ.

Я была уверена, что в школе Уэсли не будет ко мне приближаться. И с чего бы ему? Не думаю, что он по мне скучает… даже если мне бы очень, очень этого хотелось. Он ничего не терял. У него полно девчонок, чтобы заполнить те пробелы, что оставила я в его графике. Так что не было нужды в плане по избеганию Уэсли в понедельник утром.

За исключением того, что я даже видеть его не хотела. Если мне придется видеть его день за днем, я никогда не смогу о нем забыть. Не смогу двигать дальше. В данной ситуации мне нужен был план, и я его составила.

Шаг первый: отвлечься на что-либо в коридоре, если он будет проходить мимо.

Шаг второй: быть занятой на английском и не смотреть в его сторону класса.

Шаг третий: как можно быстрее уехать со стоянки, чтобы не столкнуться с ним.

В воскресенье отец сделал третий шаг возможным, починив мою машину, поэтому я была уверена, что смогу избегать Уэсли. И через несколько недель смогу выкинуть наши отношения — или отсутствие таковых — из головы. А если нет, ну, мы выпускаемся в мае, и после этого я никогда больше не увижу его кривоватую ухмылку.

Такая вот была у меня теория.

Но к финальному звонку в понедельник я поняла, что мой план ни к чему не годился. Не смотреть на Уэсли не равнялось не думать о нем. По правде говоря, я провела большую часть дня думая о том, что мне не следует на него смотреть. Затем я думала обо всех тех причинах, почему мне не следует думать о нем. И это было просто нескончаемо! Ничто, казалось, не могло меня отвлечь.

До обеда вторника.

Я была по пути в столовую после невыносимо длинного урока по политологии когда случилось что-то, что дало мне настоящий повод отвлечься. Что-то невероятное и шокирующее. И что-то чертовски замечательное.

Тоби приравнялся к моему шагу в коридоре.

— Привет, — сказал он.

— Привет. — Я постаралась, чтобы это прозвучало чуточку приветливее. — Как дела, Гарвардский парень?

Тоби улыбнулся и опустил глаза.

— Ничего особенного, просто пытаюсь решить, о чем писать работу, которую нам задали. Мистер Чосер не вдавался особо в детали. О чем ты думаешь писать?

— Не знаю, — призналась я. — Может об однополых браках.

— За или против?

— О, точно за. Я считаю, что у правительства нет права диктовать, кто может, а кто не может публично заявлять о своей любви друг к другу.

— Как романтично с твоей стороны, — сказал Тоби.

Я фыркнула.

— Если бы. Я точно не романтик, это простая логика. Отказ гомосексуалистам в праве на брак ущемляет их свободу и равноправие. Вот и все.

— Я тоже так думаю. Оказывается у нас много общего.

— Похоже, что так.

Пару секунд мы шагали в полном молчании, и потом он спросил:

— Есть планы на выпускной бал?

— Нет, — ответила ему я. — Я не иду. Зачем платить двести баксов за платье, тридцать за билет, сорок за прическу и макияж, и еще больше за ужин, где все, что ты съешь, это салатик без заправки, потому что будешь бояться поставить пятно на свое пышное платье? Это просто глупо.

— Понятно, — сказал Тоби. — Но немного досадно… я надеялся, что ты пойдешь со мной.

Вот этого я не ожидала. Совершенно. Невероятно. Тоби Такер — парень, который нравился мне несколько лет, приглашает меня на выпускной бал? О боже. О боже. А я вылила на него свое остроумное замечание по поводу школьных танцев, как идиотка. Я практически отказала ему, даже не зная этого. О, черт. Я дура. Я самая настоящая дура. И теперь у меня нет слов. Что сказать? Извиниться или взять свои слова обратно или…